За счет этого Косолапов и его неосталинистская клиентела делали Андропова «своим» для политически более консервативных коллег по Политбюро, особенно для лидера фракции «старых друзей Брежнева» — Константина Черненко, сталиниста по убеждениям. Тот и стал новым покровителем Косолапова после смерти Андропова, обеспечив его «влияние» до начала перестройки.

Значительная часть энергии «неосталинистов» уходила на борьбу со сторонниками не экономической, но политической либерализации. К середине 1980-х годов «прогрессисты» представляли собой значительную и сплоченную группу внутри центрального партийного аппарата, прежде всего в международных и в некоторых идеологических отделах, а также в экспертном сообществе, обслуживающем партийный и государственный аппарат. В период правления Брежнева именно они задавали риторику официальных докладов и влияли на «первое лицо»[991].

С конца 1982 года они однозначно начали ориентироваться на «второго» секретаря ЦК КПСС, имевшего перспективу стать первым, — Михаила Горбачева. Стилистически и идейно совпадавший с «прогрессистами» Горбачев оказался их лидером в нарастающем политическом противостоянии с Черненко и неосталинистами. Однако к разработке экономических реформ их привлекли только в 1984 году в рамках особой автономной группы, созданной Горбачевым без согласования с коллегами (о чем мы поговорим в начале следующей части). Андропов, Тихонов и Горбачев на том этапе разделяли прогрессистов с реальными экономическими знаниями и прогрессистов с политическими идеями. И если первым давали возможность говорить и выдвигать практические рекомендации, то вторых придерживали на будущее.

Косолапов, по всей видимости, пробовал инициировать консолидацию всех консерваторов вокруг относительно молодого и энергичного члена Политбюро Григория Романова, которого Андропов перевел в Москву и поставил на должность секретаря ЦК КПСС по оборонной промышленности. Однако Романов, демонстрирующий свою прогрессивность в качестве менеджера и сторонника развития новых технологий, неуверенно чувствовал себя в Москве, особенно в тени такого реального «тяжеловеса», как Дмитрий Устинов, а потому не выглядел лидером, способным повести за собой консервативный блок[992].

Возможно, таким лидером мог бы стать Владимир Долгих, весьма авторитетный секретарь ЦК КПСС по тяжелой промышленности. «Консерваторам» удалось переманить его к себе из группы «андроповцев». Однако он не был полноправным членом Политбюро и не успел им стать до момента смерти Черненко. Не был он и харизматичным политиком. Да и не было никаких гарантий, что все «консерваторы» готовы были проталкивать его в кресло генсека.