В руках центра в значительной мере концентрировалось все, что производилось в стране. Здесь же все распределялось. С первых дней, когда на меня обрушился поток просьб и ходатаев о «выделении фондов», «оказании помощи», я увидел, что на самых различных уровнях государственного и партийного аппарата чиновники различных рангов используют решение этих вопросов для укрепления своего влияния и власти. Дать или не дать корма, удобрения, технику, стройматериалы зависело от тех, кто был у власти или просто причастен к принятию решений. И тут личные интересы, связи, кумовство нередко значили куда больше, чем справедливость или деловой расчет[1322].

В руках центра в значительной мере концентрировалось все, что производилось в стране. Здесь же все распределялось. С первых дней, когда на меня обрушился поток просьб и ходатаев о «выделении фондов», «оказании помощи», я увидел, что на самых различных уровнях государственного и партийного аппарата чиновники различных рангов используют решение этих вопросов для укрепления своего влияния и власти. Дать или не дать корма, удобрения, технику, стройматериалы зависело от тех, кто был у власти или просто причастен к принятию решений. И тут личные интересы, связи, кумовство нередко значили куда больше, чем справедливость или деловой расчет[1322].

Замзав Экономическим отделом Владимир Можин, входивший в круг ближайших экономических советников Горбачева, пишет, что его решение отстранить партийные органы от руководства экономикой после XIX партийной конференции (1988), роспуск отраслевых отделов в ЦК КПСС и в обкомах наложились на придание руководству предприятий полной самостоятельности. Министерский аппарат уже не имел достаточных полномочий командовать директорами, партийное руководство тоже было отменено. Советский аппарат (государственная власть) был традиционно слаб. Директора фактически в краткие сроки оказались предоставлены сами себе, однако не были готовы к неожиданной свободе[1323]. Фактически система государственного управления экономикой в мгновение ока рассыпалась, оставив массу недоуменных управленцев. Но при этом государство продолжало многим из них давать средства на новое оборудование и материалы на производство. Так, один только завоз из-за рубежа проката черных и цветных металлов на нужды машиностроения в первом квартале 1990 года обошелся в 313 млн рублей в иностранной валюте[1324]. Аграрные лоббисты требовали денег прежде всего на поддержание убыточных «слабых» колхозов и агропредприятий, не допуская мысли о банкротстве хотя бы части из них[1325].