И не сказать, чтобы союзное руководство совсем не понимало сложностей с бюджетом. На январском пленуме 1987 года Рыжков в докладе прямо говорил о тяжелых проблемах с ним. Он говорил, что теперь-то новая (хотя, собственно, уже проправившая почти два года) власть разобралась в том, что от нее скрывалось высокопоставленными чиновниками, и обнаружила тяжелое наследство[1326]. Хотя, казалось бы, тот же Рыжков тоже был не последним человеком при «старой власти» и уж о чем о чем, а о состоянии бюджета, будучи в должности первого зама Госплана по макроэкономике или секретаря ЦК по экономике, должен был знать.

Однако на практике политика масштабного инвестирования в новые технологии и масштабные проекты продолжалась. По ставропольскому опыту генсека она должна была принести успех — пусть не сразу, но примерно в трех-пяти-семилетней перспективе. Именно столько времени уходило у Горбачева в Ставрополье, чтобы сначала выбить из Москвы средства, а потом показать какие-то результаты.

Егор Гайдар выдвигает версию, что Горбачев и Рыжков просто не могли сократить инвестирование, иначе первые секретари обкомов, лишившиеся инвестиций, тут же сняли бы их с постов[1327]. Эта версия, однако, не выдерживает никакой критики. В истории КПСС ни разу ничего подобного не происходило, ни один из представителей элиты ничего подобного не говорил, большая часть секретарей обкомов к 1987 году были новичками, назначенными либо самим Горбачевым, либо Андроповым и Черненко. Соответственно, с ними всегда можно было «договориться». Горбачев и Лигачев вплоть до 1989 года продолжали активную чистку региональных кадров, отправив на пенсию многих «первых» секретарей, так что реального сопротивления с их стороны не было и по более серьезным поводам, чем отказ в инвестировании или его сокращение.

Станислав Анисимов наиболее подробно раскрывает логику инвестиционной политики горбачевского времени:

Мы понимали, что валютные поступления уменьшаются, и пытались подготовиться к дальнейшему осложнению дел в экономике. <…> Раз нефть приносит мало валютной выручки, мы решили экспортировать продукты ее переработки. Начали строить химические предприятия в России, на Украине и в других республиках[1328].

Мы понимали, что валютные поступления уменьшаются, и пытались подготовиться к дальнейшему осложнению дел в экономике. <…> Раз нефть приносит мало валютной выручки, мы решили экспортировать продукты ее переработки. Начали строить химические предприятия в России, на Украине и в других республиках[1328].

О том же говорит Вениамин Афонин, возглавлявший Отдел химической промышленности ЦК КПСС в 1983–1988 годах: