В целом Рыжков оказался не меньшим лоббистом, чем Горбачев. В своей новой должности он увидел возможность продвинуть интересы близких ему отраслей — машиностроения, металлургии, приборостроения, ВПК (последнее в меньшей степени). В документах и устных инструкциях это именовалось курсом на «опережающее развитие машиностроения»[1313]. Его референтной группой были директора крупных предприятий. Хотя сам по себе курс на более активную поддержку аграрного сектора, переработки сельскохозяйственной продукции, жилищного строительства, машиностроения, металлургии и химии был взят Политбюро еще в 1984 году, Горбачева и Рыжкова объединяли стремление к максимальному инвестированию в курируемые ими сферы под предлогом увеличения влияния НТР и желание передать директорам как экономическим агентам максимума власти и влияния. Однако Рыжков понимал технологическую зависимость предприятий промышленности друг от друга и поэтому не питал иллюзий о возможности создания региональных координационных центров по промышленности или по отдельным ее отраслям[1314].

Входивший в его ближайшее окружение инструктор Экономического отдела ЦК КПСС, ставший в 1988 году зампредом Комитета по материально-техническому снабжению, Станислав Анисимов вспоминал:

Мы хотели дать больше самостоятельности предприятиям. Прежде всего в самофинансировании, создании материального стимулирования работников. Нужно было заинтересовать людей в снижении затрат, улучшении качества, увеличении прибыльности. Но не под административным напором, а благодаря материальной заинтересованности работников. Но при сохранении плановой системы[1315].

Мы хотели дать больше самостоятельности предприятиям. Прежде всего в самофинансировании, создании материального стимулирования работников. Нужно было заинтересовать людей в снижении затрат, улучшении качества, увеличении прибыльности. Но не под административным напором, а благодаря материальной заинтересованности работников. Но при сохранении плановой системы[1315].

Третьим участником руководящего трио стал Егор Лигачев, которому Горбачев на 1985–1988 годы передал роль второго человека в партии. Еше будучи первым секретарем Томского обкома КПСС, Лигачев был известен в Москве как человек очень энергичный и напористый, но бредящий экономическими фантазиями, не имеющими практической реализации, и в разрушении своих мечтаний немедленно обвиняющий «московских бюрократов»[1316]. Яркий эпизод, касающийся его инициативы в 1982 году по выпуску бумажных спичек по японской технологии и перестройке уже готового к вводу завода по производству резиновых тапочек в областном центре в завод по производству кожаных кроссовок, описан в воспоминаниях одного из сотрудников Госплана СССР. Тот был вовлечен в оценку его предложения и потратил несколько месяцев и пару командировок в Томск на то, чтобы доказать очевидную всем, кроме автора идеи, ее нереалистичность[1317].