По всей видимости, вначале Горбачев предполагал, что непосредственный контроль за председателями и их назначения будут преимущественно совершать эти территориальные органы, а потом оставил это на усмотрение самих колхозников. И, разумеется, он собирался оставить колхозы как основную форму аграрных производителей, допуская ограниченное использование других форм, как то бригад арендаторов-подрядчиков, о чем он говорит, описывая опыт корейских огородников в Ставрополье.

Его концепция о приоритете председателей в качестве основных экономических агентов на селе совпала с доминирующим после «косыгинских реформ» в прогрессистской среде (например, озвучиваемым в «Литературной газете») дискурсом о необходимости передачи максимума прав директорам промышленных предприятий — и председателям колхозов.

Кроме того, Горбачев поддерживал идею возможности возрождения мелкого бизнеса в сфере услуг и общественного питания и артелей. Эта идея происходила из окружения бывшего лидера ВЛКСМ Александра Шелепина и также разделялась частью прогрессистов, но уже меньшей, поскольку легче подвергалась критике со стороны партийных «ортодоксов», сторонников «казарменного коммунизма».

Но более удивительно и воистину необъяснимо другое. С 1978 года Горбачев занимался политикой в сфере сельского хозяйства, «агрокомплексом», неотъемлемой частью которого был вопрос сельхозпоставок из аграрных регионов в крупные города. Он лично занимался этими проблемами в 1982–1983 годах, когда вел «овощную войну» с Гришиным в Москве. Стало быть, он должен был понимать, что «освобождение регионов», производящих сельскохозяйственную продукцию, от обязательных поставок (ОСФ) приведет, несмотря на наличие агрохолдингов в ближайших пригородах этих городов, к полному исчезновению массы товарных позиций на прилавках. Ведь большие города питались буквально «с колес», по напряженному графику. И тут не помогли бы никакие закупки продовольствия за рубежом, тем более что надо было кормить еще и трехмиллионную армию и «закрытые города». Или, наоборот, история 1982–1983 годов его убедила, что все дело в «овощной мафии», которая тормозит завоз, а регионы готовы поставить в столицу что угодно?

Очевидно, что Горбачев очень плохо разбирался в промышленной проблематике и внешнеэкономических вопросах, поэтому после прихода на пост Генерального секретаря в руководящее трио на пост председателя правительства СССР он взял Николая Рыжкова, который имел опыт работы директором крупного машиностроительного объединения и первого заместителя председателя Госплана СССР, то есть «промышленника» и «макроэкономиста». Однако Рыжков оказался слабым организатором, не способным вычленить главные темы в своей работе и их эффективно отстаивать перед коллегами по Политбюро, хотя он и «царил» на заседаниях Совета министров СССР[1311]. Как слабый политик, он презирал подчиненный ему аппарат и экспертов, не терпел советов и критики, не поправлял своих очевидных ошибок, занимался фальсификацией статистики, отражавшей его ошибки[1312].