На такую экстенсивную политику развития уже не хватало ресурсов, приходилось снижать темпы роста. Однако еще в 1981 году ситуация отнюдь не выглядела катастрофично. Надо было просто решить, какой именно из священных коров (ВПК, космос, армия, сельское хозяйство, стабильные цены, социальная политика, помощь союзникам и сателлитам) пожертвовать. Где-то надо было урезать расходы, чтобы оживить металлургию, горнорудную, лесодобывающую и угольную промышленность, нефтедобычу и нефтепереработку, поискать дополнительных средств на развитие атомной энергетики и переработки сельхозпродукции.

Критически важным было только то, что цены в советской экономике были плохо сбалансированы и не учитывали трендов десятилетий устойчивого развития. Базовые потребительские товары продавались по ценам 20-летней давности в условиях повышения общих доходов населения. Это происходило в ситуации, когда объем производства этих товаров уже было невозможно удержать на прежнем уровне в абсолютных величинах, не то что его увеличить в процентном отношении, чтобы удовлетворить возрастающие потребности граждан. Это означало постоянный рост дефицита и усиление социального недовольства. При этом к 1980-м годам уже было непонятно, что лучше — тотальное недовольство дефицитом или однократное недовольство от повышения цен при последующем сокращении дефицита. После смерти Суслова, главного идеолога стабильных цен на основные товары, Брежнев принял решение о повышении, но оно не было реализовано ни Андроповым, ни его наследниками на посту Генсека.

Однако ценовая политика прямо влияла на бюджет, который с учетом больших непроизводительных расходов (оборонка, военнослужащие, социальные обязательства, не говоря уже о поддержании советских союзников в Восточной Европе и других странах планеты) с трудом сводил концы с концами. Он не подразумевал создания существенных резервов, которые появились у других государств-нефтепроизводителей в эпоху сверхвысоких доходов 1970-х — начала 1980-х годов, а значит, был готов обрушиться в результате любого крупного экономического события, будь то советская внешнеполитическая авантюра, неудачная внутренняя реформа и уж тем более серьезное падение цен на нефть на мировом рынке.

Упоминающие о зависимости СССР от нефтяного экспорта при этом обычно не учитывают тот факт, что за твердую валюту страна продавала всего 5 % нефтедобычи. Странам-сателлитам шло 10 % в обмен на поставки (в лучшем случае) трамваев, зеленого горошка в банках и полированной мебели. А 85 % нефти бездарно тратились внутри страны, прежде всего на освещение и отопление растущих городов и топливо для все возрастающего количества неэкономичных моторов тяжелых грузовиков, тракторов, комбайнов, самолетов и, конечно, танков. При этом отопление зачастую «грело воздух», а техника использовалась крайне неэффективно.