Если же говорить о достижении «продовольственной безопасности» в современной трактовке (или о самообеспечении продовольствием в терминологии того времени), то ситуация развивалась в направлении, обратном желаемому: СССР все более зависел от поставок западного зерна и сои для откорма закупаемых на Западе пород скота и птицы в аграрных комплексах, спроектированных и отчасти обслуживаемых западными специалистами.

В этом плане принципиальная разница между покупкой на Западе зерна и покупкой там же мяса и птицы была только в том, что перевозка зерна и последующий процесс откорма скота на территории СССР вели к крупным потерям. Помимо нарушения технологий перевозки и откорма, значительную роль играли и массовые хищения кормов. Ведь колхозникам было выгодно бесплатным (ворованным) комбикормом откармливать свой личный скот и птицу, а не тратить на заготовку кормов для них почти все свободное время, как это было до 1970-х годов, а значит, у них появлялось больше свободного времени, которое тратилось на просмотр телевизора и потребление алкоголя. Последний неизбежно приводил и к небрежному обращению с колхозным имуществом, и к преждевременной смерти самих крестьян.

Помимо аграрной сферы, у руководства СССР оставались большие возможности и по другим крупным сокращениям бюджетных расходов, будь то аппетиты ВПК, военных, машиностроителей или отказ от принятых социальных обязательств, например от бесплатной раздачи сотен тысяч квартир в год, вместо того чтобы попробовать продавать (в том числе в кредит) хотя бы 10–20 % из них. Возможен был и такой вариант стабилизации, как повышение цен на базовые продовольственные товары (пусть не в два с лишним раза, как предлагали финансисты, но хотя бы на треть, на половину), что освободило бы бюджет от значительных, в том числе валютных, обязательств. В конце концов, власть не боялась довольно резко поднимать цены на водку, бензин или на дефицитные товары и довольно массовые услуги.

Разумеется, после того как стало ясно, что дела в экономике пошли плохо, еще более простым, разумным и эффективным решением был бы отказ СССР хотя бы от части старых обязательств в международной сфере и, главное, от участия в новых внешнеполитических авантюрах. Однако поздний СССР до Горбачева регулярно брал на себя заботу о все новых «друзьях», встававших на путь «социалистической ориентации» (Ангола, Афганистан, Гренада, Йемен, Никарагуа, Эфиопия).

Вместо решения всех этих непростых, но конкретных финансово-экономических и бюджетных вопросов (что регулярно предлагал финансовый и макроэкономический блок правящей в СССР диктатуры) ключевой проблемой, над которой билось политическое руководство, была проблема административная. Его очень волновало качество исполнительного аппарата нижнего уровня — директоров заводов, совхозов, научных учреждений, председателей колхозов. Поскольку прямо об этом сказать было сложно, обсуждение проблемы де-факто заменялось дискуссией о формах и методах повышения производительности труда.