В управлении Москвой уступкой удельным князьям послужила судебная реформа Софьи Витовтовны и Ивана Всеволожского, ограничившая право суда великокняжеского наместника за счет увеличения полномочий представителей удельных князей[248]. Свидетельство о реформе сохранил памятник судопроизводства 50– 60-х годов XV в.: «По старине бывало, что вси дворы и дворцовыи великие кнеини и удельных князеи всих суживал наместник большеи, судии за ними не бывало; а учинила то кнеини великая София при Иоанне при Дмитриевиче, что судья за ними ставится»[249]. Но можно предположить, что эти меры были вызваны не только политическими мотивами, борьбой с Юрием Звенигородским, на которые указывали в своих работах А. А. Зимин и Л. В. Черепнин [Черепнин 1960: 755; Зимин 1991: 55–56].

Реформа могла быть продиктована условиями, неизбежно ведущими к вынужденному рассредоточению верховной власти над городом. В начале княжения Василия II население Москвы и окрестностей оказалось истощено эпидемиями чумы 1425 г. и оспы 1427 г., последствиями голода, связанного с экстремальными природными явлениями первой трети XV в. [Васильев, Сегал 1960: 36–38; Борисенков, Пасецкий 1983: 91–95]. На 1426–1427 гг. пришлось усиление волны эпидемий: «…опять бысть мор во всех градах Руських велик зело» [ПСРЛ, т. V: 263] (см. также: [ПСРЛ, т. XXV: 247; т. XXVII: 268; т. XII: 7]). Князь и митрополит были вынуждены временно покинуть столицу, скрываясь во Владимирской земле и подмосковных селах. Московское правительство в лице Софьи Витовтовны и Ивана Всеволожского, вполне вероятно, имело необходимость рассчитывать на привлечение младших сыновей Дмитрия Донского к управлению городом, поэтому и стремилось наделить их большими правами в городском судопроизводстве[250].

Около 1425 г. Н. Д. Мец приписывала правительству Василия II проведение «грандиозной денежной реформы, цель которой состояла в подчинении всего монетного дела великому князю» [Мец 1974: 47]. В унификации денежного дела в Москве и появлении двуименных монет исследовательница видела «знак признания прав Василия II со стороны Андрея Дмитриевича, Петра Дмитриевича, Семена Владимировича и Ярослава Владимировича» [Мец 1974: 48].

Однако прекращение местного чекана могло также стоять в прямой зависимости от удручающего экономического положения подвластных местным князьям территорий. Г. Б. Федоров писал о тесной связи между неустойчивой по сравнению с Москвой материальной базой удела и выпуском монет [Федоров 1949: 184]. Денежная реформа и изменение в судопроизводстве должны были подчеркнуть значимость института соправительства для рода Даниловичей, сплотить младших дядей великого князя и заручиться их поддержкой в неблагополучных условиях начала правления Василия II.