Подробно состав тех, кто бежал в Коломну, представлен в Ермолинской летописи: «Москвичи же вси, князи, и бояре, и воеводы, и дети боярские, и дворяне, от мала и до велика, вси поехали на Коломну к великому князю, не повыкли бо служити удельным князем» [ПСРЛ, т. XXIII: 147]. Служба «галичским князьям» [ПСРЛ, т. V: 265], от которой отказывались москвичи, должна была вызвать серьезные перестановки в управлении Москвой. Это не могло не учитываться в ближайших к верховной власти кругах.
И. Е. Забелин связывал усобицы второй четверти XV в. с разделением в боярской среде, он считал, что своими успехами в захвате Москвы как Юрий Дмитриевич, так и впоследствии Шемяка были обязаны «боярской крамоле» [Забелин 1881: 760–762]. И. Д. Беляев, наоборот, именно в московском боярстве видел основных врагов галичских князей: «В Москве по характеру боярства не доверяли Юрию и ненавидели его и все его семейство; Юрий со своей стороны также не доверял московскому боярству» [Беляев 1999: 398].
С. Б. Веселовский представлял бегство в Коломну как следствие наметившегося расслоения среди бояр[258]. А. Б. Мазуров полагал, что в Коломне «Василия II поддержало старомосковское боярство и его домениальный город, включая и его церковную организацию» [Мазуров 2001: 148].
Л. В. Черепнин и И. Б. Михайлова ставили во главе движения в Коломну, прежде всего, служилых людей[259]. Так же рассматривал ситуацию и А. Л. Юрганов [Юрганов 1998: 168]. Московская боярская аристократия и формирующийся слой служилых людей не могли отказаться от своего высокого статуса, уже вполне сложившегося ко второй четверти XV в. Отъезд в Коломну был выбором московского боярства и служилых людей, теснимых двором нового правителя.
Видимо, правление звенигородского князя в период между 25 апреля и 28 сентября 1433 г. выявило серьезные противоречия между ним и аппаратом управления предыдущего владельца московского престола. Трудно согласиться с мнением, что Юрий Дмитриевич, как и после его сыновья, с «“провинциальными” представлениями», попросту не смог разобраться в работе двора великого князя[260]. Л. В. Черепнин указывал, что «московские бояре, перешедшие на сторону Юрия (вроде Всеволожского), также накопили за те же годы, в которые они стояли у руководства политической жизнью Московского княжества, большой организационный опыт и пользовались авторитетом у различных групп землевладельцев и горожан» [Черепнин 1960: 758].
Невозможно представить, что Юрий Дмитриевич, долго правящий в подмосковном Звенигороде, ходивший в успешные военные походы по поручению Василия I, имевший надежную поддержку в Галиче, сформировавший сильное войско, одержавшее победу над великим князем на р. Клязьме, не обладал своим кругом бояр и служилых людей[261]. О наличии таких людей косвенно свидетельствует договор конца XIV в. между Василием Дмитриевичем и Юрием Дмитриевичем[262]. Служилые люди, помогавшие ему в ратном деле, должны были стать теми, на кого он мог опереться в управлении Москвой. Возглавить эту группу вполне мог С. Ф. Морозов, представитель московского боярского рода, одновременно галичский и звенигородский землевладелец[263]. Он, вероятно, и оттеснил И. Д. Всеволожского, который немало способствовал приходу к власти Юрия Звенигородского и имел все основания рассчитывать на высокое положение у великокняжеского престола.