Коломна стала вторым по значению городом Московской земли со всеми вытекающими отсюда последствиями. К XIV в. относится древнейшее ядро укреплений Коломны [Мазуров 1997: 223]. В середине XIV в. в городе была учреждена епархия, активно велось каменное строительство [Воронин 1949: 217–236]. Тесная связь Коломны и Москвы свидетельствовала о сохранении древнерусских традиций во внутреннем устройстве Северо-Восточной Руси, «земском подчинении меньших общин большим» и «земской связи» между городами одной земли [Беляев 2004: 65].
Оформление московско-коломенского единства может отдаленно напоминать столичный дуализм древнерусских земель[257]. А. А. Юшко отмечала, что Коломна обладала особой ролью в Московской земле: «Если во всех духовных грамотах московских князей Москва именуется “отчиной” и “вотчиной”, то из числа прочих московских городов только Коломна имеет такой же статус» [Юшко 2002: 19]. О «столичной» роли Коломны может свидетельствовать и то, что она в 1366 г. была выбрана местом бракосочетания Дмитрия Донского с дочерью суздальско-нижегородского князя Евдокией [ПСРЛ, т. XII: 7].
Через Коломну лежала водная и сухопутная дорога в Орду, наряду с Серпуховом, в XIV–XV вв. она играла немаловажную роль военного форпоста [Веселовский 1962: 72; Сахаров 1959: 106]. А. М. Сахаров утверждал: «Главным, однако, было военно-стратегическое значение Коломны, и это заставляло московских князей принимать меры к укреплению и развитию города» [Сахаров 1959: 102].
Передача Коломны Юрием Дмитриевичем Василию II могла быть решением, принятым в духе сохранения традиций соправительства, заложенных Иваном Калитой, это должно было также обеспечивать внешнюю безопасность московских рубежей.
Разделение Москвы с великокняжеским столом и Коломны, традиционно имевшей статус великокняжеского города, в принципе, могло произойти. Выделение крупной городской общины, второй столицы, в центр новой самостоятельной земли было характерным явлением для истории городов-государств Древней Руси. Но, как показали дальнейшие события, эти центробежные тенденции уже оставались в далеком прошлом и были неприемлемы на путях развития Московской земли.
В 1433 г. Юрий Дмитриевич отпустил Василия II в Коломну и «всехъ бояръ его с ним» [ПСРЛ, т. XII: 18]. Безусловно, что ко второй четверти XV в. в Москве сложился аппарат управления великого князя. Он был ориентирован на службу старшей по происхождению княжеской линии династии Даниловичей.
После перехода Коломны Василию II, потерявшему московский стол, начался массовый отток людей во «вторую столицу» Московской земли. Присутствующая в летописях неопределенная характеристика беглецов – «многие люди», «от мала и до велика» – вводила исследователей в заблуждение [ПСРЛ, т. XXVI: 190; т. VI: 65; т. XXV: 251]. Историки XVIII–XX вв. часто оценивали этот отъезд в Коломну как проявление воли всех горожан или даже всего народа [Карамзин 1993: 144; Погодин 1846: 149; Забелин 1881: 761]. С. М. Соловьев, напротив, считал, что в Коломне великому князю удалось соединиться с теми вооруженными силами («боярами, воеводами, дворянами, слугами»), которые он не смог собрать перед встречей на Клязьме. Он писал, что «около Василия собрались все те, которые пришли бы к нему и в Москву по первому зову, но не успели этого сделать, потому что Юрий напал на племянника врасплох и этому был обязан своим торжеством» [Соловьев 1988: 386].