Смерть Юрия Дмитриевича 5 июня 1434 г. подвела итог первому периоду княжеских усобиц времени Василия II. В памятниках летописания немосковского происхождения нет сомнений в легитимности пребывания Юрия Звенигородского в Москве, согласно их свидетельствам, он скончался в столице как великий князь[265].

Наследники Юрия Дмитриевича не могли на длительный период занять московский престол и удержать великое княжение, их действия во многом носили спонтанный характер. В какой-то мере можно согласиться с характеристикой, данной им С. М. Соловьевым: «…доведенные до отчаяния, озлобленные неудачею, Юрьевичи повинуются одному лишь инстинкту самосохранения и не разбирают средств для достижения цели» [Соловьев 1988: 388]. В. О. Ключевский писал о московской усобице: «Продолженная по смерти Юрия его сыновьями, она взволновала все русское общество, руководящие классы которого, духовенство, князья, бояре и другие служилые люди, решительно встали за Василия. Галицкие князья были встречены в Москве как чужие и как похитители чужого и чувствовали себя здесь одиноко, окруженные недоверием и недоброжелательством» [Ключевский 1988: 43].

Сыновьям Юрия Дмитриевича также мало удалось проявить себя в управлении городом, в основном подвергавшемся ими регулярному разграблению. «Они поступали не так, как следовало бы лидерам единого государства, а так, как действуют стремящиеся к быстрому и незаконному обогащению, не задумывающиеся о будущем правители на “час”» [Михайлова 2004: 11].

Князь Василий Юрьевич провозгласил себя великим князем после смерти отца 5 июля 1434 г. и пробыл на великом княжении месяц [ПСРЛ, т. V: 266; т. XXIII: 148; т. XXV: 252]. Не получив поддержки от братьев, он был вынужден бежать. Из Москвы Василий Косой ушел, «подобрав злато и сребро, казну отца своего, и градский запас весь и пускичи» [ПСРЛ, т. V: 28]. Больше он ни разу не подступал к стенам стольного города.

Василий Юрьевич, так же как и его отец, разорял Москву. Покинув город, он захватил казну великого князя Василия II, Софьи Витовтовны и Константина Дмитриевича. В договоре весны 1435 г. великий князь требовал от мятежного князя возвращения имущества: «А что казна моя, великого князя, и моеи матери, великие кнегини, или поклажи моеи матери, что поималъ отецъ твои и что самъ еси взял, то ти мне отдати по целованию» [ДДГ: 102 (№ 36)].

Возможно, во время сидения на московском престоле Василий Юрьевич приобрел некоторое влияние над частью купечества, так как позднее они отъехали с ним в Тверь. В этом же соглашении мятежный князь давал обещание отказаться от своих недавних союзников: «А которые гости и соуконики вскоромили на тобя, великого князя, и на твою матерь, великую кнегиню, да вышли с Москвы во Тверь в наше размирье, а тех ми не принимати» [ДДГ: 104 (№ 36)].