Они не повторяются, эти уникальные годы – они единичны, приходят только раз, устраивают мне театр и потом сразу упархивают на небо, к другим созвездиям, теряются среди них, и потом их не найти и не разглядеть.

Год рождения мамы – наверное, это был год Кавказской овчарки.

А год ее ухода – год Таракана.

Почему же маме такой мерзкий зверь, спросите вы?

Потому что год не имеет к ней никакого отношения, он лишь означает того, кто пришел известить меня о ее уходе.

Я проснулась в то утро очень рано и включила ночник – муж был в отъезде, можно прислониться к подушкам и почитать.

И вдруг я увидела на краю простыни маленького тараканчика.

У нас их отродясь не было, никогда.

Семь лет жили муравьи, неистребимые захватчики, маршировали по кухне, вынуждая убирать всю еду в холодильник, а потом исчезли.

Летучие мыши до сих пор живут на чердаке и пролетают над головами, повергая гостей в ужас.

Голуби стучат по крыше, паучки иногда повисают перед носом на канате, ну кто там – мухи, комары, моль!

Но тараканов не было, и я этим даже гордилась.

Пока я ошеломленно рассматривала утреннего гостя, он отморозился и стреканул в сторону моей подушки.

Вскочив, как ошпаренная, я сорвала подушку с места, раскидала простыню, матрас, раскурочила всю постель – но тараканчика и след простыл.

Он исчез, оставив неприятное ощущение незавершенного важного дела.

И через пару часов я узнала, что мама умерла.

Эти два события с тех пор соединились в моей голове, не имея под собой ни малейшей рациональной связи.

И хоть тот год вряд ли был в чем-то виновен, но я его так и премировала – год Таракана.

Я даже не помню, что в нем еще было, наверняка что-то хорошее, но не могу перешагнуть через то темное утро.