– Я для себя давно решил – никаких привязанностей! Ни-ка-ких! То есть они, конечно, будут появляться, но я их буду уничтожать. Причём сам! В этом моя сила по сравнению с остальными. Ты должна быть мне благодарна за то, что я тебе об этом рассказываю.

– Я благодарна, – сказала Наина Генриховна.

– Рассказываю потому, что тебе симпатизирую, но учти, раз я тебе симпатизирую, я тебя обязательно предам.

– Я понимаю.

– Не думай, что мне это легко. В изничтожении в себе всего человеческого есть особое подвижничество. Но в этом моя надежда. Свобода существует только в свободном, то есть в совершенно добровольном, падении.

Димитрий Димитриевич вытер пот со лба, прежде чем продолжить:

– Ты знаешь, это похоже на невесомость. У меня есть теория о том, что, поскольку мироздание огромно, а мы микроскопичны, моё падение продолжится вечно и я никогда не упаду на дно и не разобьюсь. Выходит, если я падаю добровольно, то обеспечиваю себе безопасность. И чем быстрее я обрушиваюсь вниз, тем больше вознаграждают меня силой и властью. Не за мои прошлые или настоящие заслуги, на которые нашим хозяевам уже наплевать, а всегда только за моё будущее падение… За будущее падение они наделяют нас огромной властью! Иногда я чувствую в себе такую мощь, что могу перебить всех, кто находится сейчас в гарнизоне, включая демонов, которые охраняют Многожёна. В такие моменты я могу перемещаться между мирами, причём сам, без лифтов и всяких устройств! Веришь?

– Верю.

Она нервно улыбнулась, преодолевая страх. Димитрий Димитриевич выпятил грудь.

– В такие минуты мне позволено всё! – заорал он.

Его глаза сделались круглыми и безумными, и он затрясся было в экстазе, но взял себя в руки.

– Но поговорим о тебе, – сказал он, стараясь отдышаться и обмахиваясь панамкой. – Никто не отрицает твоих заслуг. Стаж, агентурная сеть, нестандартное мышление… Одних кагэбэшников у тебя полтора десятка?

Она кивнула.

– Демидин и его сердце – твои очевидные достижения, – он погрозил ей пальцем. – Но кто ты сама, Наинчик? Ты окружила себя целой оградой из своих успехов, но мы же знаем, что за ней ты не так уж и изменилась. За этой оградой мы найдём ту же женщину, которую мы когда-то завербовали.

«Там мы найдём девочку и её погибшую семью», – подумала Наина Генриховна. Эх, зря она выслушивала фантазии Леля…

– Ты заботишься о чепухе, – продолжал Димитрий Димитриевич. – О гарнизоне, о солдатах, которых всё равно истребят. Полковника своего ничтожного покрываешь и обнаруживаешь этим свою незрелость. Но тебе придётся делать выбор, Наинчик. Подумай о Многожёне. Вот с кого тебе следует брать пример.