Лель не любил напиваться и испытывал инстинктивное отвращение к оргиям. Именно поэтому у него никогда не было шансов по-настоящему сблизиться с Вояниновым. А теперь, после строгой школы, которую Лель прошёл у Демидина, ему и вовсе не хотелось сюда возвращаться.

Но его муза потребовала, чтобы он пришёл, и он, естественно, подчинился. Для того чтобы иметь повод не засиживаться допоздна, он решил прийти не один, а с кем-нибудь посторонним.

Лель пригласил Иру, и, к его облегчению, она охотно согласилась. Она, конечно, много слышала о Воянинове и была рада посмотреть на великого человека.

Ира и Лель приехали около восьми вечера. Небольшие комнаты были набиты курящим, галдящим, пьющим, поющим и кашляющим народом.

Ира с минуту тёрла глаза из-за табачного дыма, но в конце концов привыкла и начала осматриваться. Никто не обращал на них внимания. Все стулья были заняты, и они встали у стены.

Воянинов сидел за столом в расстегнутой рубахе, задумчиво покручивая стоящий перед ним стакан с водкой.

– Говорят, он знает все европейские языки, – сказала Ира, с интересом вглядываясь в Воянинова. – Наверное, он самый умный человек в Москве.

Большинство из присутствующих были Лелю знакомы, но кое-кого он видел впервые. Он заметил на себе взгляд хрупкого молодого человека с необычно светлыми ресницами.

– Кто это? – спросила Ира. – Он посмотрел на нас так, как будто нас знает.

Лель пожал плечами, но сразу же забыл о молодом человеке, потому что одна из вояниновских гурий стала читать вслух что-то о Многожёне Шавкатовиче.

– Что есть Многожён Шавкатович? – говорила она с надрывом. – Это почва, в которой зреют колосья войны. Это мёртвые женщины, рождающие зубастых младенцев! Это улыбка Гагарина, брошенная, подобно перчатке, к звёздам. Это святая борьба против всего половинчатого. Это ненависть к скуке. Многожён Шавкатович – великий дирижабль нашей победы. Он – волчья песнь нового мира. Снова и снова мы обязаны спрашивать себя, что такое Многожён Шавкатович!

Воянинов, допивший к тому времени свою водку, встрепенулся.

– Кто из вас знает, что такое вода? – спросил он.

Девушка почтительно замолчала.

Воянинов потянулся к бутылке с водой, отхлебнул из горлышка и почмокал.

– Она только кажется безвкусной, объединяя при этом два атома водорода и один кислорода – три атома, словно три заговорщика, три пьяницы или убийцы. Кислород – это огонь, в его вкусе присутствует дыхание самого Гелиоса. Вкус водорода – сила грозы и молнии Зевса. Оба этих бога: Зевс и Гелиос – сражаются на кончике моего языка за право воздействия на мои вкусовые клетки.