Пять лет принимала лудиомил и сонапакс. Летом и зимой удавалось уменьшить дозы вдове. С красным дипломом, окончила институт и устроилась в зарубежный журнал, так как хорошо владела иностранным языком, корреспондентом. Вскоре стала заведовать отделом психологии. Разошлась с сожителем. Вступала в кратковременные половые связи. Поступила в аспирантуру по психологии. Так как не была удовлетворена тем, что диагноз выставлен ей не был, а психотропные лекарства вынуждена принимать, повторно обратилась к психиатру.
Выяснилось, что с «детства» страдает колебаниями настроения. Считала, что «это у нее в характере», что жизнь – «зебра». В депрессии – вялая, с трудом училась, снижались оценки. Переставала петь в хоре. Переставала читать. Резко сужался круг общения. Сон становился поверхностным и не приносил удовлетворения. Но, в целом, «плохое настроение» существенно на образ жизни не влияло. Удавалось, взять себя в руки: «Эмоции эмоциями, а жить надо!» Когда начала жить половой жизнью, в состояниях «плохого настроения» резко снижалось либидо, переставала испытывать оргазм, хотя считала себя женщиной сексуальной. И секс играл в ее жизни значительную роль.
С точки зрения феноменологии Общей психопатологии данной «пациентки», циклотимной личности (за гипертимию говорят повышенная периодически работоспособность, чрезмерная общительность, гиперсексуальность), гипотимные (депрессивные) состояния с годами приобрели качество маскироваться и трансформироваться в панические атаки. Ни когда не было одновременно «плохого настроения» и панической атаки. Содержание переживаний панической атаки можно было раскрыть путем введения пациентку в гипнотическое состояние. Можно понять ее страх «никогда не увидеть солнца», как иносказательный страх потери «женской
Панические атаки нельзя объяснить никакими социальными причинами. Они эндогенного (генетического) происхождения. Ибо, не зависят ни от пола, ни от возраста, ни от личностных или каких либо особенностей организма. Несмотря на то, что панические атаки известны давно, но, по причине того, что их причисляли психическому заболеванию или реакции на социогению. Термин «социальная фобия» появился в шестидесятых годах прошлого столетия, как раз чтобы объяснить панические атаки социальными факторами. А, «Пан, напугавший, изнасиловавший и убивший нимфу» прятался в Общей психопатологии.