B. Е. Тимонов. – Поэтому и нужно с особой заботливостью отметить тех, кто вырвался из заколдованного круга ленивой бездеятельности и стал в ряды передовых бойцов за лучшее будущее страны. Ростислав Георгиевич Афанасьев – из их числа».

Он был родом из Одессы, отец его – известный историк и преподаватель. Окончив Киевское реальное училище, Ростислав Афанасьев блестяще выдержал экзамены в Институт инженеров путей сообщения в Петербурге. После его окончания стал работать в железнодорожном ведомстве: поступил сначала в технический отдел пути Юго-Западных железных дорог, а потом на постройку Оренбург-Ташкентской железной дороги. Последняя его должность – начальник участка службы пути в Волынской губернии.

Интерес к горам возник у него еще со школьной скамьи, когда он с родителями попал в Саксонскую Швейцарию, а потом в Тироль. Вместе с отцом он пытался устраивать горные путешествия, но они были абсолютными невеждами: в свой первый поход отправились в обыкновенной городской обуви. Однако первые неудачи не обескуражили его, и с каждым годом его интерес к горам рос.

Всегда, когда позволяло время, он посвящал свои «вакации» горным восхождениям в Альпах, Баварии, Тироле, Швейцарии и Италии. Больше того, он занялся изучением литературы по альпинизму и с этой целью выучил английский и итальянский языки. Исследуя Альпы, он загорелся покорением Кавказа. Останавливало только то, что Кавказские горы требовали больших расходов, чем Альпы, где подступы к горам были окружены хижинами, снабженными зачастую продовольствием и постелями. Увлекшись Кавказом, Афанасьев издал в Германии на немецком языке книгу «Сто вершин Кавказа».

Там, на Кавказе, он и погиб трагически при восхождении на гору Муруджу, которую пытался исследовать. Драма его гибели не имела свидетелей, и ее тайна унесена в могилу. Ростислав Афанасьев погиб на роковом 37-м году жизни.

«Кто раз попал на горы, того они уже никогда не отпустят, – писал профессор В.Е. Тимонов. – И если они кому-либо приготовят холодную могилу в зеленоватой трещине ледника или если иной найдет вечное успокоение, падая с высочайшей стены, – разве это не лучше, чем медленно умирать где-нибудь внизу под действием набросившейся на слабое тело горожанина заразной болезни… Думается, что Институт инженеров путей сообщения, воспитавший Ростислава Георгиевича, должен выразить ему свою дань уважения, поместив его имя на траурные доски, где записываются имена погибших при исполнении служебного долга, хотя подниматься на горы и изучать их природу не было его обязанностью. Тут более чем обыкновенный служебный долг, тут подвиг, запечатленный смертью».