В ответ на сифилис Гойя обращается к тысячелетнему кошмару, Ватто в ответ на чахотку – к музыкальной грезе; точно так же одна цивилизация защищается от судьбы, обращаясь к космическим ритмам, а другая – их заглушая; но искусство и первой и второй для нас едино, потому что и та и другая ищут защиты; для нехристианских народов статуи соборов служат не столько выражением Христа, сколько выражением защиты христиан от судьбы с помощью Христа. Искусство, полностью чуждое этому старому диалогу, превращается в занятие, нацеленное на то, чтобы доставить удовольствие, и в наших глазах оно мертво. Если цивилизации, сотворившие себе прошлое, населяют его образцовыми союзниками, то наша художественная культура преобразует наше прошлое в череду эфемерных ответов на один неотступный вопрос.

Цивилизация выживает – или возвращается к жизни – благодаря своей природе: она интригует нас тем, что открывает в человеке, или помогает нам ценностями, которые нам передает. Эти ценности передаются через метаморфозу, и она особенно заметна потому, что если прежние цивилизации разделяли общее представление о человеке как некой целостности (человек XIII века, грек времен Перикла или китаец времен династии Тан не были для самих себя людьми определенной эпохи, а были просто людьми), то конец каждой эпохи открывает нам ту часть человека, которую она поддерживала.

В той мере, в какой культура является наследством, она включает в себя сумму знаний, в которой искусствам отводится небольшое место, и легендарное прошлое. Всякая культура – наследница Плутарха в том смысле, в каком она, будучи достаточно мощной, транслирует образцовый образ человека и некоторые элементы этого образа, если ей не хватает мощи. Эпитафия воинам, павшим при Фермопилах, гласит: «Путник, пойди возвести нашим гражданам в Лакедемоне, что, их заветы блюдя, здесь мы костьми полегли». Китайское надгробие на могиле геройски погибших врагов украшает надпись: «В будущей жизни окажите нам честь родиться среди нас!» Им отвечают образы, престиж которых не связан с неуемной жаждой крови: наделенный мудростью и святостью, принц Сиддхартха покидает отцовский дворец, когда сталкивается с человеческой болью, а Просперо произносит: «Мы созданы из вещества того же, что наши сны». Любая культура стремится поддерживать, обогащать или трансформировать, но не ослабляя, идеальный образ человека. И если мы видим, что страны, нацеленные в будущее, – Россия, Америка – все больше внимания уделяют своему прошлому, то это происходит потому, что культура наследует качество мира.[24][25]