Сон был беспокойным и – впервые – на мандаринском.

– Что говорит Рабия аль-Адавия? – спросил Мухиддин, когда при беседе по телефону Аяана шепотом поведала ему – и только ему – о своей неудовлетворенности новым положением.

Древняя поэтесса сказала бы: «Слушай».

Аяана подалась вперед, чтобы лучше различить вопрос аудитории:

– Вернутся ли останки наших предков с Пате в Китай?

– Нет, потому что они теперь являются частью острова, – сказала девушка.

После этого организаторы запретили задавать вопросы и проинструктировали ее в будущем говорить: «Всему свое время».

Через два дня уже новые слушатели поинтересовались:

– Что для вас значит Китай?

– Всему свое время, – ответила Аяана.

Ее Китай навеки застыл в рисунке Чжао Уцзи и говорил голосом капитана, чьи руки до сих пор будто прикасались к коже, а улыбка, полная насмешки к себе, стояла перед глазами как воплощение искусства скрывать эмоции.

Матери Аяана рассказывала о цветах, звуках и запахах Сямыня, словно туристический агент, не упоминая о тенях и полутонах. Когда же Мунира спрашивала, как дела в университете, то девушка выдавливала из себя: «Хорошо».

Она постаралась свести к минимуму неофициальные встречи, и постепенно круг знакомых сузился. Теперь он состоял из Чен Шень, которую также называли Шалом, – одержимую творчеством погибшего поэта Хай Цзи и практиковавшую с Аяаной английский язык, – и Сунь Хи из Южной Кореи. Они вместе ходили в магазин, слушали музыку, гуляли в парке и учились, а также бегали друг к другу в общежитии, чтобы попить чай с печеньем. Обе новые подруги надеялись после университета выйти замуж за парней из Северной Америки и переехать туда. Аяана же только искала, с чем хотела связать судьбу, и пока с головой погрузилась в чтение, купив несколько детских сказок с картинками, чтобы улучшить знание языка, а также поощрив себя за усердную учебу произведением на английском с названием «Книга хамелеонов».

Аяана отправилась в город Сиань провинции Шэньси – начальную точку Шелкового пути, вплетенного в историю родных морей. Это было частью культурного обмена для Потомка. Слушая исламские песни, священные слова из мечетей, воззвания муэдзинов и рассматривая в торговых ларьках коврики для молитвы с привычными глазу узорами, Аяана внезапно разрыдалась безо всяких на то причин. Она скучала по матери так сильно, что едва не выскакивало сердце из груди.

На мероприятии, посвященном «Потомку седьмого морского путешествия», девушка начала считать укрытые шарфами головы женщин. Их лица были всех оттенков и форм. Молодые же слушательницы выглядели как сама Аяана – в джинсах и футболках. Когда перед ней поставили еду, в меню отсутствовали блюда из свинины. Бульон с лапшой готовили из говядины. Это ничуть не смутило девушку.