– Мама…
Разум лихорадочно работал. Разве ей не этого хотелось? Так откуда взялось ощущение ужасающего одиночества? Оттуда, что она сама желала находиться с ними, желала пережить все приключения вместе. А узнала, что они продолжают двигаться дальше без нее. Но покинуть дом?
– Аби-и-ра-а-а, – раздался на другом конце хриплый голос Мухиддина. Не получив ответа, он повторил: – Абира. Ты счастлива? – Снова тишина. Аяане хотелось крикнуть во все горло: «Как вы смеете уезжать?», но она промолчала. – Так иногда случается, девочка моя. Что ты хотела мне сказать? – Пауза. – Шокирована? – рассмеялся собеседник.
– Когда вы собираетесь покинуть Пате? – спросила Аяана, поняв, что они с Мунирой выполнят свой план даже без ее благословения.
– Скорее всего, через пару месяцев.
– А-а, – только и сумела выдавить Аяана, слыша только бешеный стук сердца, затем вытерла со лба выступивший пот.
– Пемба находится не так уж далеко, – прокомментировал Мухиддин, а когда молчание затянулось, спросил: – Как ты поживаешь?
– Нормально, – ответила Аяана.
– Парни не пристают? Помнишь, как я учил разбираться с придурками? Врезать в пах, ударить кулаком по носу – хрясь! – и кость сломана. – Он расхохотался.
На краткое мгновение, пока говорил Мухиддин, перед глазами возникла тень Лай Цзиня. Аяана подумала: «Некоторые прокрадываются в сердце незаметно». Она рассмеялась, но невесело, после чего дрожащим голосом поинтересовалась:
– Теперь Пемба будет нашим домом?
– Она находится совсем рядом, на том же море.
– Дай поговорить с мамой.
– Сначала научи меня китайскому. Как сказать: «Океан теплый?»
– На мандаринском диалекте это звучит:
–
Они помолчали, будто соприкасаясь лбами, даже на расстоянии, будто Аяана могла прочитать недосказанное в его глазах. Затем трубку взяла Мунира.
– Ты счастлива? – спросила дочь у нее, но не получила ответа и поняла кое-что о страхе перед непредвиденными силами, способными отнять надежду, и выпалила наперекор жадной судьбе: – Я очень счастлива за вас!