Аяана шмыгнула заложенным носом и кашлянула. Снаружи стоял ужасный холод. Выкрики прохожих сливались с приглушенным шумом из коридоров общежития. Головная боль билась в висках. Как же хотелось, чтобы поскорее наступила тишина! Задержав дыхание, девушка снова выглянула в окно на толпы людей, представляя, что они стаи рыб, а она хищная птица. Блаженный покой. Чувства и цвета проплывали мимо в созданном ею мире без воздуха. Затем пришлось снова открыть рот и наполнить легкие.

Сквозь полуприкрытые веки полуночная луна казалась старой знакомой из прежнего мира и поражала своей способностью меняться и принимать иные формы. Это напомнило опыт с яйцом, которое Аяана попробовала месяц назад. Его подали в виде голубой пены, а вкус походил на соленую рыбу. Не верилось, что привычная еда могла трансформироваться до такой степени, что стала неузнаваемой.

Теперь же разрозненные образы все чаще и чаще смешивались с картинами родного Пате. История Сямыня с головой накрывала Аяану, погружая в звучание акцентов, оттенки, улицы, музыку, водные парки, ботанический сад, магазины, представления, еду, голоса, архитектуру торгующих людей, захваченных людей, людей, сосуществующих с культурами, принесенными другими морями. Здесь пересекались маршруты и имелись способы добраться до любых пунктов назначения: по дорогам, по воде, по рельсам и по воздуху.

Аяана хотела узнать всё, чтобы обрести целостность, а потому на какое-то время поддалась этому бесконечно движущемуся течению, поплыла с потоком, однако чувства ее пребывали в беспорядке. Облегчение ненадолго наступало лишь в некоторых с трудом найденных местах: на острове пианистов, в галерее Хайцан; на улочках, где девушка наблюдала за рабочими, которые ремонтировали дороги, трубопроводы, освещение; на ночных улочках с мигающими, горящими, сверкающими огнями вместо темноты. Новые ощущения, новые запахи, новые вкусы и новые способы жизни поглощали. Давали возможность раствориться в них. Однако новые вопросы без ответов эхом разносились по коридорам бытия.

Огромная желтая луна.

Наблюдая за миром точно из стеклянной клетки, Аяана закашлялась и вытерла нос платком. Отчаянное беззвучное слово: «нет». И другое: «что». Что потом? Вчера смело и решительно она решила сбежать от своего «долга перед историей». Пять недель назад на мероприятии, где удалось попробовать то самое деформированное яйцо, организаторы с чувством сообщили Потомку:

– Память едина. Как кровь. Твоя внешность отражает это.

Аяана немедленно захотела скрыться под накидкой от любопытных глаз, спрятать свое тело, но вместо этого она принялась считать тех, кто сейчас взирал на нее, видя перед собой семейную реликвию. Сто двадцать восемь голов. Семейная реликвия, как она прочитала в словаре, означала драгоценный предмет, передававшийся в роду из поколения в поколение. Потомок приравнивался к древним разбитым черепкам, извлеченным из картонной коробки. Они с остатками прежнего величия адмирала Чжэн Хэ были выставлены на всеобщее обозрение.