Иногда она избегала обязанностей, выбираясь из общежития и запрыгивая в поезда, чтобы насладиться скоростным движением и на собственном опыте пережить невероятное путешествие на большие расстояния в кратчайшие сроки. К счастью, для поездок ей выделяли щедрую стипендию, что позволяло то отправляться на исследование огромных городов, возведенных силой воли человека, то теряться в толпе, среди растущих и рушащихся зданий, то менять обстановку на тихие и спокойные парки.

В Пекине стоял такой густой смог, что едва позволял дышать, забиваясь в горло. Аяана закашлялась, но застыла, пораженная вихрем, водоворотом крупнейшего города мира, наблюдая за окружающими, которые торговали, развлекались и развлекали, выбирали. Цветные пятна, резкие запахи и толпы, толпы. Не было места и времени останавливаться и смотреть по сторонам. Повсюду царило бесконечное движение. Кто-то мимоходом плюнул под ноги Аяаны и тут же затерялся. Она утратила дар речи и возможность дышать. Зато обрела возможность купить что угодно при желании.

Обратно Аяана поехала на более медленном поезде до Шанхая, а затем до Сямыня. Засыпая в покачивающемся вагоне, она представляла, что путешествует на корабле. На следующий день в уже знакомом городе, ночью, под звездами, которые выглядывали из-за облаков, на нее накатила неожиданная тоска, заставив задуматься, кто она такая и где ее место.

В Гуанчжоу, следующем пункте назначения, пустила корни западноафриканская община. Там очень многие казались похожими на Аяану – детьми двух наций, – поэтому уже она заглядывала в лица прохожих, пытаясь отыскать в их глазах нечто большее, чем любопытство.

Спустя девять месяцев исполнения обязанностей Потомка Аяана начала мечтать о том, чтобы спрятаться в бомбейском шкафу, пока Мухиддин отгоняет призраков. Когда она выходила днем в город, то задыхалась, словно тонула.

59

Mtumi wa kunga haambiwi maana. Хранящего тайну не всегда посвящают в ее значение

Mtumi wa kunga haambiwi maana.

Хранящего тайну не всегда посвящают в ее значение

Серповидная луна сияла в северных небесах подобно завуалированному маяку, заливая Сямынь бледным светом во вторник вечером в начале февраля. Аяана выглянула из окна своей комнаты в общежитии, расположенной на четырнадцатом этаже, и посмотрела на затухающее веселье весеннего фестиваля Чуньцзе. Призрачные блики красных фонарей, развешанных вдоль улиц, напоминали о праздничном изобилии. Внизу мелькали фары проезжающих машин. В километре от здания на приливных волнах покачивались лодки. Мост Хайцан скелетом нависал над водой. Доносились голоса, говорящие на наречии хок-кьен. Казалось, что все население города бродило по улицам и вопило.