Рассказывая о жизни родных мест, Аяана живо представляла, как проект Морской шелковый путь превратит Пате во всемирный комплекс муссонов. Самим фактом своего существования и присутствием на лекции она чувствовала себя причастной, будто продавала душу, а потому еще ниже сгорбилась на скамье, ошеломленная этой бесконечной страной с ее бесконечными армиями людей и бесконечными речами, а также техникой, которая по первому сигналу могла прокатиться по небесам, морям и землям, чтобы стереть в пыль родину Аяаны. Она поступила на факультет, чтобы выучить язык океана через призму восприятия далеких предков, но вместо того поняла, насколько меняется мир при помощи слов, которые превращают родные морские просторы в средства получения власти, инфраструктуры, способов перемещения и коммуникации. Штормовое предупреждение. Ни Пате, ни Кения не обладали достаточно развитым воображением, чтобы поглотить космос, вписавшийся прямо в их центр.

Мысли беспорядочно метались. Аяана подавила тяжелый вздох и принялась прислушиваться к обрывкам разговоров иностранных студентов, которые сводились к мелочным территориальным выпадам, неспособным ничего изменить.

В один из жарких, душных дней Ари из Индии высказался по поводу предложения передать Индийский океан в пользование другим странам в рамках инициативы Морской шелковый путь:

– Имя дано не просто так.

– Ziwa Kuu?[24] – возразила Аяана.

– Oogle Boogle? – повернулся к ней Ари.

– Ziwa Kuu, – не пожелала уступать она.

– Мы обсудим это подробнее тогда, когда твоя страна сподобится купить хоть одну лодку, чтобы положить начало собственному флоту.

– Ziwa Kuu, – настаивала Аяана. – И у нас есть флот.

– Сомневаюсь, что скопление рыбацких лодок достойно такого титула, но что еще?

Смешки.

– Ratnakara, – сказал одногруппник из Индонезии.

– Индийский океан, – подчеркнув первое слово, повторил Ари.

– Ziwa Kuu, – не сдавалась Аяана.

– Индийский океан.