63

Из-за дождя и тумана видимость упала практически до нуля, почти скрыв дым от взрыва, который только что погубил грузовое судно. Оно стало бесполезным. Так сказал чиновник с шанхайским акцентом, наслаждаясь ужасом Лай Цзиня. Тот повысил голос, протестуя против озвученного плана, тем самым обнаружив свою слабость и скрепив судьбу своего корабля, послужившего разменной монетой в расплате за потерю контрабандного груза. «Цингруи» обрекли на утилизацию. Сбор официальных документов для проведения процедуры законным путем занял некоторое время. Она совпала по времени с окончанием тюремного срока бывшего капитана. Зрелище подкосило его, резануло по сердцу. Взрыв. Лай Цзинь видел его, слышал его, принял сокрушительный удар на себя. Это явно планировалось намеренно, хотя наверняка будет объявлено трагической случайностью. Сраженный собственной беспомощностью, которую только усугубило недавнее пребывание в тюрьме, Лай Цзинь наблюдал за бессмысленной гибелью любимой спутницы, красавицы «Цингруи». Она всегда решительно пересекала все моря и непременно приводила экипаж в порт. Взрослый мужчина, неспособный оплакать собственные потери, горестно завыл, отсалютовал погибшему судну и пожелал умереть, не желая больше жить в этом бесчувственном мире.

Капитана «Цингруи» арестовали, осудили и вынесли вердикт «виновен» по обвинению в халатности, учинении помех правосудию и косвенной ответственности в гибели незарегистрированного пассажира. До того как Лай Цзинь успел хоть что-то возразить на это абсурдное, нелепое утверждение, его приговорили к тринадцати годам тюремного заключения, обрекая на потерю репутации. Потерю жизни. Потерю себя самого. Потерю души. Однако, несмотря на удар судьбы, подсудимый не потерял ясность сознания. Он потерял лишь голос.

Лай Цзинь сошел со своего судна и вернулся на территорию родной страны в цепях, а его домом отныне являлось общежитие, где жили убийцы и растратчики госимущества. Все они отбывали повинность с помощью общественно полезного труда на полях и дорогах. Единственным смыслом жизни бывшего капитана стала рутина. Ритм, подобный морским волнам, сохранял рассудок. Спустя некоторое время Лай Цзинь научился игнорировать кошмары, пока и они тоже не утратили голоса. Спустя год и месяц отбывшему тюремный срок заключенному вернули имущество. В том числе часы Мухиддина.

Дзинь!

В конце, как и всегда в жизни Лай Цзиня, было пламя. Если прохожие и удивлялись, заметив всклокоченного мужчину, который смотрел в сторону моря, горбясь возле временной свалки, то ничего не говорили.