– Ничего. А ты?

Мунира сняла с шеи золотую цепочку, на которой носила подаренное Зирьябом кольцо с рубинами, и дрожащей рукой положила их на раскрытую ладонь Мухиддина.

Призраки рано или поздно должны исчезнуть.

Они скрывали отношения и планы от посторонних глаз, шепотом обмениваясь друг с другом страхами и ожиданиями.

– Мы уже немолоды, – повторяла Мунира с грустью во взгляде. – Начинать все заново… нелегко. Мы уже немолоды.

– Зато живы, – с напором отвечал Мухиддин.

– И как теперь быть?

– Уедем.

– Куда?

– В Пембу…

– Только не в Занзибар, Мухиддин, – выпалила Мунира.

– В Мозамбик, моя голубка. Там у меня много знакомых.

Она молча посмотрела на мужчину, утратив дар речи, затем протянула руки, и он зарылся в них лицом.

Примерно неделю спустя Мунира позвонила Аяане, чтобы поделиться с ней новостями.

61

После звонка матери прошло несколько дней. Не поставив в известность тех, кто оплачивал ей учебу, Аяана нашла программу по углубленному исследованию моря и, перестав выполнять роль Потомка, подала документы по зачислению в Океанографический университет Сямыня на осенний семестр, во вступительном эссе упомянув адмирала Чжэн Хэ в качестве своей мотивации и источника вдохновения, а также сообщив историю собственного наследия. Саму себя девушка назвала мостиком между мирами и людьми, как и корабли.

– Океан – это дорога, – писала она, – и на ней нужны проводники.

Аяана обещала посвятить себя морю.

Вначале ее запросы остались без ответа. Затем она получила уведомление, что своим поступком поставила под угрозу стипендию на обучение и само разрешение на пребывание в стране. Это вызвало некоторые сомнения в правильности решения. Щедрая компенсация на путешествия и жилье впервые в жизни позволила Аяане копить деньги. Однако во время следующего официального мероприятия она заговорила о своей любви к морю, о мечте совершать дальние плавания и о вдохновении, подаренном уважаемым адмиралом. Это выступление стало лучшим из всех в роли Потомка.