Повисла пауза. Обе собеседницы ждали, что скажет другая.
– Из-за меня? – наконец нарушила молчание Аяана.
– Нет, из-за меня, – возразила мать, тяжело дыша.
– Почему ты не вышла замуж?
– То, что осталось от моей жизни,
Аяана потерла грудь напротив сердца, начиная понимать, что некоторые отсутствия являются частью мироздания и навсегда будут безлицыми и безымянными. Затем вытерла слезы. У нее есть отец. И спросила:
– Мухиддин ведь вернется? – Когда Мунира лишь тихо всхлипнула, Аяана внезапно добавила: – Я очень по тебе соскучилась, мама.
– И я, – прошептала та, не сразу обретя голос.
После этого телефонного разговора, который длился почти два часа, Аяана еще долго сидела в тишине за письменным столом, погруженная в раздумья.
88
Снаружи, перед менявшими цвет водами, которые казались обиженными и сморщенными, как неугодный пророк, Аяана задрожала и поплотнее закуталась в пальто. Она сидела на скамье рядом с фонтаном возле озера, ела роллы, скармливая любопытным птицам крошки, а велосипед лежал неподалеку на земле. Приближение Корая ощущалось, словно грозовая туча. Он опустился на скамью, уперся руками в колени и начал:
– Скажи мне, Аяана, – девушка продолжала игнорировать незваного собеседника, – говорят, ты отправилась в какой-то морской храм. Поездка оказалась полезной? – Она не ответила. – Похоже на то. А еще ходят слухи про твое окончание курса экстерном. Ты не собиралась мне об этом сообщить?
– Нет, – отрезала Аяана.
– Халвы? – предложил Корай.
– Нет, спасибо, – отказалась она.
– Может, все же халвы? – настаивал он, хоть и тихо. Затем взял ее за руки. – Любимая.
Аяана вздрогнула, но собралась, напустила на себя безразличный вид и снова принялась за еду.
– Супружеская измена и вероотступничество караются смертной казнью, – сообщил Корай и фыркнул. – По разным причинам у меня есть право на возмездие. – Он побарабанил кончиками пальцев по скамье.
Аяана бросила косой взгляд, оценивая угрозу, затем вернулась к прерванному поглощению пищи.