Последняя фраза была чистой правдой. Слова застряли в горле. Аяана замолчала, опустила глаза и начала считать плитки белого и неприятно-бежевого оттенка с узором под мрамор, краем уха слушая подробную лекцию о важности поддержания установленного порядка, процедур, о манерах и хорошем поведении, а также о позоре, который неорганизованный человек может навлечь на свою страну. Мысли девушки витали далеко, рядом с маяком и выглядывавшим из окна Лай Цзинем.

В конце концов лекция завершилась. В кабинете воцарилась тишина.

– Позволите сказать? – спросила Аяана и после кивка собеседника заверила: – Теперь я готова работать в три раза усерднее и завершить обучение в течение года. – Ответственный за нее чиновник никак не отреагировал. Тогда она начала: – Потомок…

Сил продолжать не было. Весь этот эксперимент по объединению двух наций оказался выматывающим. Бюрократический аппарат, приведший Аяану в Китай, уже проложил другой путь к символическому союзу, нашел новые свидетельства общих корней с Африкой: археологические экспедиции, культурное сотрудничество, совместные промышленные проекты, миграция и соблазнительные предложения по займам.

– Постарайся сдать экзамены хорошо, – вздохнул чиновник. Студентка кивнула, зная, что сумеет выполнить обещание. – Xuexi jinbu – «удачной учебы», – добавил он.

Аяана снова кивнула, вышла и поспешила прочь, как только за ней захлопнулась дверь.

Когда девушка ворвалась в комнату, сердце колотилось в груди как бешеное. Позднее, укрытая одеялом, потными руками Аяана решилась набрать номер матери.

– Дочка! – воскликнула Мунира.

– Привет. – Пауза. – Есть новости?

– Нет.

– Мам?

– Да?

– Кто мой отец? Который по крови? – Воцарилось молчание, вобравшее в себя всю тишину мира. Обеих собеседниц сотрясала дрожь. – Мне нужно знать, – добавила Аяана отчаянно, но не добилась ответа и тогда крикнула: – Этот вопрос как дыра внутри меня. Я смотрю на каждого мужчину и гадаю…

– Я не знаю, – тихо произнесла Мунира. Аяана ждала, сжимая вспотевшие ладони в кулаки, слыша отголоски собственных слов: «Я не знаю». – Разве Мухиддина, которого ты выбрала сама, недостаточно? Разве не стал он тебе отцом?

– Нет, – слабо прошептала Аяана.

– Лулу, эти вопросы как пожирающие изнутри призраки, – всхлипнула Мунира, стоя на коленях в новом доме на Пембе.

– Я живу с ними с самого детства! – воскликнула дочь. – Живу в их тени.