Они покинули пространство неоформленных грез, перестали звучать в унисон.

– Ты уедешь, – с горечью констатировал Лай Цзинь очевидное.

«Отречение, – подумала Аяана. – Это слово кажется подходящим». Однако сама мысль о прощании ножом полоснула по сердцу, вырвала отчаянный всхлип, смешанный с надеждой, что он возразит, что попросит остаться. Но он промолчал, как и сама девушка, лишь провел кончиком языка по ее соленому лицу.

– Слезы?

Безмолвные утренние тени.

Полосы на двух сплетенных телах.

Сложенное расписание говорило, что последний поезд до Сямыня в понедельник отходил в восемь тридцать семь вечера. Лай Цзинь проводил Аяану до станции в Ханчжоу. Между ними воцарилась неловкость после спора накануне – не из-за желания, которое толкнуло их в объятия друг друга, а из-за смысла слов. Страх замаскировался под раздражение. Обретший утешение в глине гончар не ожидал, что испытает такой ужас при новости об отъезде Аяаны, и взорвался, не желая отпускать ее, зарываясь пальцами в ее волосы:

– Что тебе нужно?

– Откуда мне знать? – возмутилась она с болью в голосе.

Они удалились в свои пещеры молчания, пока не оказались вновь рядом, брошенные огненными течениями в объятия друг друга, торопливо, губы к губам, лишая слов, лишая дыхания. И опять тишина распространила внутри свои щупальца, извиваясь, паря, покачиваясь, утягивая вниз.

Воробьи наблюдали за ними с карниза, воркуя, прислушиваясь.

Чувствуя, как тонет, как меняется безвозвратно, как сдается, Аяана забилась, извернулась, вырвалась на поверхность, стремясь сбежать от мужчины, и оказалась за порогом, где взглянула на вечернее небо, вдохнула прохладный воздух и наконец обернулась к маяку. Из окна печально смотрел Лай Цзинь. Она уставилась в его глаза, вкладывая все, что хотела сказать: «Откуда мне знать?»

Он целовал ее снова и снова, уже не спрашивая, вернется ли она.

Последний поезд в южном направлении на сегодня. Уже восемь часов пятнадцать минут вечера. Двое бок о бок сидели на стальной скамье, наблюдая за спешащими мимо людьми.

– Хаяан… – неловко произнес Лай Цзинь, а когда девушка повернулась, откашлялся и продолжил: – Твоя подруга с корабля, Делакша…

– Да? – улыбнулась она.

Следующие слова поглотил шум приближающегося поезда.

– Сколько времени? – прокричал Лай Цзинь удивленно, затем подскочил, аккуратно надел рюкзак на плечи следящей за остановкой вагонов Аяаны, схватил ее за руки и сказал на ухо: – Я отправлю отреставрированные вазы почтой. – Затем обхватил ее лицо ладонями и повернул к себе, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих. Она зажмурилась. – Посмотри, осенние воробьи.