Дюра рассказала о том, как Мухиддин пытался ободрить Би Амину по поводу ее сына, Сулеймана.

На седьмой день Аяана добралась до пещеры, где Мехди ремонтировал лодки.

Он сообщил гораздо больше, чем все остальные.

Корабел отложил две прибитые к берегу деревяшки – одну для Мухиддина, вторую для Мзи Китваны, назвав их указателями, и сказал:

– Твой отец хотел, чтобы я построил лодку для Муниры. Я работаю над этим. – Аяана дотронулась до каркаса, до носа будущего судна. Мехди продолжил: – А еще он уговаривал меня отправиться на Пембу. Только я не мог бросить Мзи Китвану одного. У него никого здесь больше нет. – Пауза. Промелькнувшая в глазах печаль. – Поэтому я не мог уехать. – Мужчина повернулся к Аяане и задумчиво посмотрел на нее.

Некоторое время они наблюдали за возвращением рыбаков с вечернего лова, наслаждаясь покоем, который наполнял подобные закаты. Затем Мехди добавил:

– Во сне Мухиддин разговаривал с Зирьябом и отдал ему свое сердце. Пророческая жертва. – И тихо произнес: – Если бы мы знали, то попросили бы Китвану подождать.

Внезапно корабел закашлялся, согнулся пополам. Из груди его вырвался единственный надрывный всхлип. Так же внезапно все прекратилось.

В воцарившейся тишине они наблюдали за семейством воронов, которые поселились на территории Мехди. Три взрослые птицы и четыре птенца разгуливали с важным видом, уверенные, что место принадлежит им. Один из них то и дело притаскивал светлые камешки корабелу. Он пожал плечами:

– Не прогонять же их. Твой отец говорил о воде. Рассказывал о своем дяде. Ужасный был человек. Знал цитату из священных текстов по любому поводу. Да только кто может утверждать, что понимает истинные мотивы других?

Карканье.

Мехди махнул рукой, отгоняя птиц, но те едва отлетели.

– Твой отец отправился в море, потому что отчаянно мечтал о чуде. И Мзи Китвану тоже. Они сидели вон там, когда приняли это решение. – Он указал на место неподалеку, затем повернулся к плещущим волнам, прищурился. – Bahari usichungue, utajitia wahaka, – процитировал слова старой песни о таинственном море. – Но они не вернулись. – Тишина. Оба посмотрели на подернутую серебряной дымкой водную гладь. – Я искал их. – Пауза. – Расспрашивал ветра, но не получил ответа. Пришлось звонить твоей матери и сообщать новости. Ужасный был день.

Мехди уставился под ноги. По радио начали передавать информацию о приливах. Высшая отметка в этот день ожидалась в тысяча девятьсот сорок семь часов[28].

Аяана сидела рядом с деревяшкой Мухиддина, перебирая в руках порванный парус, который зашивал Мзи Китвана до того, как исчез. Нашла толстую иглу, чтобы закончить работу.