Зирьяб глубоко вдохнул и закрыл глаза, чтобы лучше слышать басовитое гудение тоски, которое привело его домой. На Пате он воскликнул, обращаясь к отцу, к предателю: «Почему?»

Так прошло несколько месяцев.

Родные места.

Однако сердце так и не успокоилось, не обрело пристанища, не осознало, что требуется выучить новый язык для отражения новой жизни. Все изменилось. Все осталось по-прежнему. Голубая вспышка. Щурка-пчелоедка. Глаза невольно сосредоточились на взмахе крыльев птицы. Ее красота отвлекла от воспоминаний об отвратительных выкриках национального гимна. Все осталось по-прежнему. Все изменилось. Зирьяб вздрогнул, потому что в шепоте ветра ему вновь почудились крики ужаса, которые он так стремился обогнать, когда скрылся здесь.

Все изменилось. Теперь у него есть дочь.

«Сестра», – поправил он сам себя.

Абира уже сообщила, что Аяана приходится сестрой только ей, а не ему.

Новые раны от беспросветной тьмы боролись с переменчивыми эмоциями, с утратой иллюзий: ребенок его отца и жены.

Зирьяб усилием воли разжал стиснутые кулаки.

Он и в самом деле погиб.

Смерть наполнила опустевшие уголки существования другими вещами. Жизнь продолжилась без него.

Зирьяб мог прочитать историю своего отсутствия в глазах собеседников, в привычках жены, парящей в вышине Хумы, которая по-прежнему отводила взгляд с чувством вины и с вызовом, как любой предатель веры. Мунира не дождалась мужа, не доказала всему миру, что любовь неизменна.

– Прости меня, – таковы были ее первые слова при встрече. – Когда ты исчез, мы тоже умерли. – А потом добавила: – И теперь уже стали другими, тебе и самому это видно. – Она повторила: – Прости меня.

После двухдневного молчания Зирьяб заговорил и сказал Мунире, что лишь воспоминания о ней сохранили ему рассудок, а затем спросил:

– Почему именно он?

– Он любит то, что знает, – после напряженной паузы вздохнула Мунира.

– А я разве нет? – Зирьяб схватил ее за руку.

– Ты любишь то, чего не знаешь, – покачала головой собеседница.

– Разве это так плохо? – воскликнул он.

– Нет, – прошептала Мунира. – Но я – это и то и другое.