Наблюдая за этой картиной, Зирьяб почувствовал, как сердце обволакивает расплавленный мед, а затем услышал незнакомый звук, в котором с удивлением узнал собственный смех, и тут же зажал рот рукой.

Абира застыла, затем обернулась на шум и увидела следившего за ней мужчину. Она напряглась, широко распахнув испуганные глаза, и решила прибегнуть к крайнему средству избежать наказания – слезам, если Зирьяб начнет ругаться. Однако он приложил палец к губам и начал преувеличенно осторожно отступать назад. Девочка рассмеялась.

На следующее утро, когда взгляды двух заговорщиков встретились над столом за завтраком, Зирьяб напоказ спрятал в карман кусок лепешки. С тех пор они стали кормить птиц вдвоем. Вороны слетались и милостиво принимали еду из рук людей, демонстрируя им доверие и проявляя особый интерес к мужчине. Тот поймал себя на том, что улыбается и Абира отвечает тем же.

Покой, приливы и отливы, ребенок и птицы. Как-то раз к ним припрыгал грач с поврежденной лапкой и принялся клевать крошки. Только тогда Зирьяб впустил в сердце размышления о девочке, своей нежданной сестре. Она смотрела на него, склонив голову набок, а в больших карих глазах блестело лукавство и приглашение поддержать игру.

Однако на закате каждого дня Зирьяб по-прежнему ходил к морю, словно оно могло очистить от всех нанесенных людьми обид. Он закутывался в обноски жизни Муниры и носил их как талисман. Сегодня щитом от внешнего мира служил свитер цвета фуксии. Бывший заключенный пока не мог вновь погрузиться в повседневные заботы и прятался под защитой дома и семьи, однако перестал беспокоиться о демонах из других стран, которые беспрепятственно бродили по земле, и лишь спрашивал у волн, чем заслужил жизнь, пока других, более красивых, более отважных и более достойных мужчин, безжалостно убивали.

Интересно, на что это похоже: смотреть на мир свободно, а не через маячившие на заднем плане тюремные решетки и колючую проволоку? Зирьяб задумчиво почесал плечо, обвел глазами гладь моря в поисках очертаний погибших людей и про себя воззвал к их призракам: «Где же вы?»

Иногда выдавались дни, омраченные похожими на кошмары воспоминаниями. Страхи, прячущиеся от света, заставляли вскакивать Зирьяба по несколько раз за ночь и биться, как птица в подожженной клетке, кричать, как жертвенный ягненок. Как минимум трижды в неделю дух пытался покинуть тело, но каждый раз мужчина успевал проснуться, схватить призрачную пятку и удержать душу, однако это требовало столько усилий, что наутро он пробуждался весь в поту, ловя ртом воздух.