Остров готовился к угрозе надвигавшегося бедствия. Он скорбел вместе с семьей Мухиддина, но не слишком усердно, а только чтобы не сглазить призрачную возможность его возвращения.
Мунира предлагала выражавшим участие гостям свой знаменитый чай на розовой воде с кокосовыми лепешками и не знала, что думать или чувствовать.
Аяана стала проводить больше времени с Мехди, скрываясь от толп соболезнующих.
– Тела нет, – сказала она корабелу. – Значит, Мухиддин вернется.
На следующий день во дворе полуразрушенной мечети поминали пропавшего моряка. Зирьяб стоял рядом с мужчинами острова, которые старались освободиться от призраков Мухиддина и Мзи Китваны Кипифита, скорбя по ним и вознося к небу просьбы подарить покой усопшему, его семье, а также защитить их. Эти бесконечные молитвы свидетельствовали о нежелании многих попрощаться с мыслью о возвращении Мухиддина, моряка, хранителя секретов, врачевателя душевных ран, владельца книг, отца Аяаны, Зирьяба, Абиры, мужа Муниры, уроженца Пате.
Абази нараспев читал басмалу. Ветер усилился. Температура упала. Свет сместился к оранжевому спектру. Сезон менялся. В словах старого муэдзина Аяана также слышала отголоски музыки из другого времени в большом доме, который теперь стал гробницей: «О, в тот день траура и слез / Из праха человек воскрес…»
Позднее, тем же вечером Мунира извлекла кольцо, спрятанное в лифчике, и протянула Зирьябу.
– Оно всегда принадлежало тебе.
– Оставь себе, – попросил он.
Она внимательно вгляделась в осунувшееся лицо собеседника и кивнула.
Мухиддин.
Хотя, возможно, время для этого еще не настало.
105
Через два с половиной месяца Мунира постучалась в дверь Зирьяба после того, как он закричал уже в третий раз. Сначала она позвонила ему на сотовый телефон и сказала:
– Тебе опять приснился кошмар.
– Стоит мне закрыть глаза, как появляются