Худхаифа помахал Зирьябу с берега, но поспешил удалиться, ясно дав понять, что не желает разговаривать. Многие жители острова с настороженностью относились к восставшему во плоти призраку. Большинство опасались оставаться с ним наедине, подспудно ожидая, что давно пропавший сын Мухиддина превратился в джинна. Он улыбался, глядя на реакцию соплеменников, так как и сам не был уверен, что они ошибаются.

Аяана постоянно следила за Зирьябом, хотя и не спешила задавать вопросы из-за чужого выражения его лица, словно он не являлся собой в полной мере. После возвращения мужчина посвятил время наблюдению за птицами: воронами, голубями.

Однажды Аяана вышла на веранду, где он обосновался, и спросила:

– Там было очень плохо?

Зирьяб кивнул, еще не привыкнув снова выражать эмоции с помощью слов, а про себя подумал: «Это никогда не заживающая рана, которая источает нестерпимое зловоние людского зла».

Слезы потекли по щекам помимо воли.

Какое-то время они вдвоем смотрели на окружающий мир в тишине. Затем Зирьяб сказал:

– Парень из Йемена не ел почти восемь лет, но его кормили насильно каждый день. – Он осекся. – Те звери похитили единственного сына у матери. – Потом поднял на Аяану ввалившиеся глаза и добавил хриплым голосом: – Те одержимые заставляли истекать души кровью и наслаждались этим. И убивали нас, потому что считали ненастоящими людьми.

Над землей пронесся теплый ветер. Вдали волны разбивались о берег. Bahari haishi zingo – «Море никогда не останавливается».

Аяана обхватила себя руками и пробормотала:

– Мы искали тебя очень, очень долго.

Снаружи доносились песни родившихся на острове за это время детей и шелест листвы в мангровых зарослях.

Покой.

Зирьяб долго прислушивался к тишине и наконец сказал:

– Пойду прогуляюсь к морю.

Мунира направлялась к дому, неся корзину с высохшей одеждой, и отвела глаза, когда пересекла порог.

Зирьяб протянул руку и спросил:

– Составишь мне компанию?