Аяана прищурилась, внимательно рассматривая предметы торга, как мог бы сделать Корай: гранаты с ценниками, пули, магазины, ружья, ракеты, снаряды, танки, спецодежда – все складывалось в единую заляпанную кровью мозаику, которая отображалась на экране планшета. Но Би Амина хотела знать, мог ли тот мужчина на переднем плане быть Сулейманом. Аяана точно видела, что лежащее рядом тело с расколотым черепом и мертвыми глазами не принадлежало бывшему однокласснику.

– Нет, это не ваш сын, – сказала она.

– Я каждый день смотрю, – проворчала мать Сулеймана с облегчением почти привычным голосом. – Но сегодня… Не знаю… сегодня зрение подвело.

Аяана взяла планшет из руки Би Амины.

«Ютьюб», «Фейсбук», «Твиттер», память – эфемерные карты, которые мать Сулеймана и презираемая ею девушка использовали, чтобы искать человека, пойманного в тиски чужих войн, тех, что никогда не должны были коснуться их собственного мира. На светящемся экране они обе разглядывали парней и мужчин, мертвых и живых, воображая, что сумеют узнать единственного сына, бывшего одноклассника – Сулеймана. Раньше он играл в футбол и поклонялся Эминему. Планшет показывал немую сцену людских страданий. Две жительницы почти невидимого острова изучали географию сирийских населенных пунктов, пальцами пытаясь измерить расстояния на карте между странами. И улыбались, заметив название города Сулеймания, который звучал так похоже на объект их поиска.

– Разве это не одно и то же? – спросила Би Амина.

– Наверное, – ответила Аяана.

На экране появлялись разные изображения одного и того же ада: дымящиеся руины.

– Он не мог больше никуда отправиться, – наконец вздохнула мать Сулеймана, погладив планшет. – Только в это место. – Затем добавила: – Он здесь.

И они обе продолжили рассматривать лица мужчин на экране, как мертвых, так и живых.

В какой-то момент Аяана отвернулась, чтобы взглянуть на море. Оно смыло из памяти только что увиденные ужасные картины. На гребнях волн мерцали сине-серебряные отблески убывающей луны. Как ни странно, пока рыдала мать Сулеймана, ночные джинны хранили молчание. Тусклый свет обещал приближение нового дня.

– Это не значит, что теперь ты мне нравишься, – объявила Би Амина, когда окончательно успокоилась. – Мы не стали друзьями.

– Нет, конечно, – подтвердила Аяана, пожав плечами.

Повисла пауза.

– Ты до сих пор по утрам бросаешься в море?

Девушка резко обернулась и с изумлением посмотрела на собеседницу, затем запрокинула голову к небу и принялась наблюдать за тронутыми оранжевым и фиолетовым облаками, размышляя, что на острове невозможно было сохранить секреты, и чуть не рассмеялась.