Выступило несколько представителей разоруженных частей. Литвин от 3‑го авиапарка: «В Октябрьские дни парк храбро бился против штаба, и этот парк теперь разоружен и разграблен. Я видел много ужасов, но никогда я не видел такого зрелища разгрома. Я не призываю вас протестовать. Пора протестов прошла. Надо начать вычищать конюшни»… Представитель 5‑го авиапарка: «В два часа ночи к нам пришла толпа украинских солдат и выбросила нас с наших матрацов на холодную улицу. К вечеру прибыл к нам, стоящим на улице, великолепный поручик и погнал нас под угрозой двух сотен казаков на вокзал»{866}. (Впрочем, раз оратор в тот же самый вечер попал на заседание, то по крайней мере лично ему удалось избежать участи «чемодан – вокзал – Россия».)
Но самые бурные дебаты вызвал вопрос, о который Совет ломал копья и до того – об отношении к Центральной Раде.
Евгения Бош (1879–1925)
Дмитрий Чижевский (1894–1977)
Ян Гамарник (1894–1937)
Снова «большевики против всех». Евгения Бош от имени большевиков подвергает Центральную Раду резкой критике; Шаповал от украинских эсеров, Чижевский от меньшевиков, Скловский от российских эсеров, Рафес от Бунда, Ковальский от украинских социал-демократов защищают ее (Раду, не Бош){867}. Казалось, у большевиков нет шансов… но они применили тот самый прием, который попытались применить на первом заседании объединенного Исполкома (тогда им не дали этого сделать). Сначала представитель гарнизонного Совета крестьянских депутатов попросил дать право присутствия на собрании представителям крестьянских депутатов – с решающим голосом. После оживленных прений вопрос был поставлен на голосование, и принято положительное решение. А затем выступил Ян Гамарник, предложивший «для полного выявления роли рабочих города» допустить на собрание еще и представителей фабрично-заводских комитетов – тоже с правом решающего голоса. И это предложение собрание приняло! Украинцы в знак протеста захотели уйти с заседания. Бош обратилась к ним с горячей речью, убедив их остаться «ввиду колоссальной важности решающихся вопросов». Подготовительная работа, таким образом, увенчалась успехом. После 2‑х часов ночи состоялось голосование… и 302‑мя голосами против 250 была принята большевистская резолюция: «Исходя из того, что политика Ц[ентральной] Р[ады] и Генерального Секретариата резко уклонилась от интересов рабочих, солдат и крестьян, Киевский Совет Р[абочих] и С[олдатских] депутатов требует перевыборов Ц[ентральной] Р[ады] на всеукраинском съезде Сов[етов] Раб[очих], Солд[атских] и Крестьянских депутатов. Вместе с тем, Киевский С[овет] Р[абочих] и С[олдатских] Д[епутатов] заявляет, что вся власть по г[ороду] Киеву должна принадлежать совету и что он призывает Киевский пролетариат и гарнизон поддерживать эту власть до последней капли крови». В этой же резолюции выражалась поддержка всеобщей стачки, повторялось требование ее организатовор о вооружении разоруженных частей, а также выдвигалось требование расследования ареста членов Совета и наказания виновных{868}.