Центральная Рада стала рассылать собственные приглашения на съезд – параллельно с официальными организаторами. «В результате на Съезд являлись делегаты в невероятном количестве и с совершенно фантастическими мандатами, – сообщал один из представителей большевиков. – Так[,] тов. Затонский сообщает, что был в мандатной комиссии Съезда документ такого содержания: “Командирую на з’їзд (какой – не указано) свого джуру (деньщика)“. Подпись командира роты – хорунжий такой-то – и печать части. <…> Этот поток, нахлынувший в Киев, смыл мандатную комиссию Обл[астного] комитета. Рада создала свою мандатную комиссию и раздавала решающие голоса щедрой рукой»{873}.

Были ли у большевиков основания «жаловаться»? К ним просто применили их же собственные методы. В цифрах, согласно Павлу Христюку, это выглядело так: большевиков было приблизительно 60 депутатов из общего числа 2500 (!){874}. Большинство составляли украинские крестьяне, которых позвал на съезд центральный комитет Крестьянского союза (Селянської спілки).

4 (17) декабря украинские делегаты собрались в театре Садовского, чтобы наметить кандидатов в президиум. По соглашению с областным Советом было решено собрать пленарное заседание съезда в зале Купеческого собрания. Там оно и состоялось, в тот же день вечером.

Николай Стасюк (1885–1943)

Недоразумения возникли еще до официального открытия – касательно процедуры этого самого открытия. Большевики, увидев, что оказались в ничтожном меньшинстве, и при реализации их собственного лозунга «Вся власть Советам!» власть эта достанется никак не им, попробовали дать «задний ход». Они пожелали превратить съезд в «совещание», которое не принимало бы обязательных решений. Тогда совещание открыл товарищ председателя ЦК Крестьянского союза Николай Стасюк – а большевикам оставили право открыть съезд, так как они его и созвали.

«Після того, як М. Стасюк проголосив нараду відкритою, – сообщал газетный коррепондент, – большевик Затонський хотів щось проголосити від імені “областного совета“, але, як тільки він вимовив ім’я “совета“, зо всіх боків залунали вигуки: “Геть його! Геть большевиків“ і Затонському говорити не дали»{875}. Сам Затонский вспоминал этот же эпизод так:

В означенный (для открытия съезда) час наша группа (большевиков) подошла к столу президиумa[,] расположившись у колонны. Мне было поручено открыть съезд. Заметивши наш маневр[,] лидеры украинских с[оциалистов]-р[еволюционер]ов бросились к столу. Добежали они как раз в тот момент[,] когда я произнес слово “товаpишi“… Аркадий Степаненко, обойдя меня слева, уперся мне локтем в грудь, а Стасюк в то же время охватил меня сзади обеими руками за шею, опрокинув таким образом назад с кафедры. В то же время возбужденная и явно подвыпившая толпа (делегатов) бросилась бить “большевиков”. Тут всем нам досталось понемножку. Помяв (слегка) большевиков, делегаты по предложению Степаненко спели “Заповіт“ и “Ще не вмерла Україна“ и затем тот же Степаненко открыл съезд{876}.