Называлась она «Забавно дитятко на рогожке рожено». Автор — Иван Ситцев. Однако прислал ее другой человек — Перетягин Викентий Сергеевич, пенсионер.

«Товарищи, — писал Перетягин в сопроводительном письме, — пожалуйста, посмотрите повесть. Автор в длительной командировке, но пусть это Вас не смущает. Я знаю его давно, и, будьте уверены, он не стал бы возражать против доработки с Вашей стороны, если вдруг возникнет вопрос о публикации».

Надо сказать, что вопрос о публикации не возник. Рукопись пошла своим обыкновенным путем и вскоре получила отрицательную рецензию.

Литконсультант журнала, Даля Милкина, запечатывая конверт на отправку, поделилась с товарищами по редакции, о чем повесть, что там и как.

— Есть куски в самом деле забавные, — сказала она.

— Погоди, — неожиданно заинтересовался один из штатных сотрудников журнала. — Фамилия профессора?

— Ржагин.

— Имя?

— Ой. Не то Парфен, не то Софрон. Отчество, кажется, Родионович... Знакомый?

— Оставь, — сказал сотрудник. — Я посмотрю, а потом сам отправлю. Хорошо?

— Пожалуйста, — сказала Даля, почему-то слегка расстроенно. — Возни меньше.

— Вот и чудненько.

Сотрудник рукопись прочел.

И немедленно написал Перетягину коротенькое письмо с просьбой о встрече.

«Викентий Сергеевич, — писал сотрудник. — Я совершенно случайно (не по служебной обязанности) прочел «мемории» Вашего протеже. В рукописи упоминается Попечитель. Надо полагать, это Вы? Извините за беспокойство, но не могли бы мы встретиться и кое-что обсудить? Есть задумка. Дело сугубо литературное.

С. Б».

И они договорились. И встретились.

В Сокольниках, у Перетягина дома.

Пили чай. Разговаривали.