– Вон он! – подросток ткнул пальцем в высокую крепкую фигуру в длиннополом пальто, возвышавшуюся на фоне руин. Этот человек выделялся среди мечущихся солдат. Не пытаясь пригнуться или укрыться, он методично отстреливался во всех направлениях.

Волгин поднялся с земли.

– Молот! – крикнул он.

Хельмут вздрогнул и поглядел на Волгина. Сначала он увидел лишь темный силуэт, но капитан сделал шаг вперед и оказался в луче света.

Их взгляды встретились.

Они вглядывались друг в друга с напряжением и недоверием, и каждый узнавал в противнике собеседника из полуразрушенного храма.

Лицо Хельмута исказилось. Он доверился этому человеку, он говорил о том, что волнует его больше всего. Мог ли он вообразить, что, стоя перед истерзанной фреской, исповедуется советскому офицеру?..

– Бросай оружие, Молот! – крикнул Волгин. – Игра проиграна!

Хельмут и сам понимал это. Солдаты союзных войск теснили его отряд, немцы бросали оружие. Кто-то сдавался, кто-то бросался прочь.

Кто-то – но не Хельмут. Он не собирался просто так признавать поражение. Он еще повоюет. Он отступит, однако только для того, чтобы, собравшись с силами, нанести новый удар.

Хельмут сделал шаг в сторону, затем проворно метнулся к входу в катакомбы.

– Стой, Молот! – Волгин бросился за ним, держа противника на прицеле.

В этот момент Хельмут вдруг совершил резкий прыжок и оказался рядом с фигурой в советской шинели. Он мгновенно выбил из руки противника пистолет, а свой приставил к его виску.

Зайцев ничего не успел предпринять. Он беспомощно разевал рот и пятился, увлекаемый Хельмутом в бетонную нору. Волгин видел на его искаженном лице округлившиеся от страха глаза. Прикрываясь Зайцевым, Хельмут уже растворялся во мраке.

– Брось оружие! – крикнул Волгин.

Он выстрелил. Хельмут вскрикнул и повалился наземь.

И тут произошло неожиданное: Зайцев проворно подхватил поверженного врага, перекинул его руку через плечо и поволок в глубину подземелья.

– Зайцев! – растерялся Волгин.

Тот обернулся.

– Ты… чего, Зайцев?