Помещение, где они оказались, больше походило на музей. На столах в стеклянных витринах были заботливо разложены образцы старинных монет из бронзы, меди и серебра.

Отец Аветис остановился.

— Это коллекция армянских монет. Здесь вы увидите деньги, ходившие при всех наших царях.

Гарник перевел это Великанову. Сейчас они превратились в обыкновенных экскурсантов и даже забыли о грозивших им опасностях.

Начиная с Тиграна Великого, каждый армянский царь чеканил свою монету. С маленьких кружков металла смотрели на гостей профили с типично армянскими чертами. По ним хотя бы приблизительно можно было судить, какими были эти армянские цари, какую корону или шлем носили. Старый этот мир раскрывался наглядно перед Гарником. Армянскую историю он изучал плохо, не знал даже, что его народ имел стольких властителей, которые вели войны с соседями, сооружали крепости и города, принимали послов, посылали послов в разные края земли, чеканили свою монету… Какая древняя, какая мощная культура! Мысли об этом наполнили его сердце гордостью.

— Я даже не знал, что у нас было столько царей! — пользуясь случаем, высказался Великанов и попросил Гарника перевести его слова.

Старый священник, казалось, с горечью подхватил:

— Да, было. Была страна! Теперь остался клочок земли, обломок огромной скалы. Да и тот под угрозой гибели. Страшная буря бушует! И более крупные корабли тонут…

Гарник почувствовал неподдельную озабоченность старика судьбой своего народа и ему захотелось откровенно поговорить с ним. Особенно, когда он увидел в одном из шкафов несколько томов Ленина на армянском. Ему даже показалось, что этот шкаф перенесли сюда прямо из какой-то ереванской библиотеки. Как бы не веря своим глазам, он спросил:

— И Ленин у вас есть?!

— Да, — ответил старик тем же бесстрастным тоном, каким давал пояснения у коллекций. — Мы получаем все армянские книги и газеты. Даже приглашения на свадьбу, написанные армянским шрифтом. Храним все, — по всему этому создается история.

Шкаф был на замке. Ни о чем больше не спрашивая, Гарник и Великанов последовали за стариком и молодым иеродьяконом. Они прошли в просторный высокий зал, стены которого были опоясаны деревянным балконом. Над ним до самого потолка вздымались шкафы с толстыми и тонкими книгами, рукописными и печатными, пергаментными и бумажными, в кожаных и картонных переплетах, а то и вовсе без переплета. Особенно, по-видимому, монахи дорожили рукописями. Стоя перед ними, отец Аветис вытянул вперед суховатую руку:

— Вот наше богатство!

Да, это было богатство. Целая сокровищница, где были собраны вековые думы, чувства и мечты древнего, трудолюбивого, умного народа.