И вдруг Оник услышал за своей спиной радостные голоса:

— Оник?!.. Брат Оник, каким это ветром тебя сюда занесло?

Двое армян из пропавшей группы — Арутюн и Карпис — схватили его за руки.

— Что тут делаешь? Когда приехал?

А старик, не обращая внимания на появление новых людей, начал разъяснять:

— Вы, молодой человек…

— Благодарю вас! — поспешно сказал Оник. — Я уже нашел их!

— Вы должны, молодой человек, пойти по этой улице, затем свернуть, — оттуда тюрьму уже видно…

Старик двинулся своей дорогой.

— Как хорошо, что я встретил вас! Кого ни спрошу — все говорят, что вы в тюрьме.

— Мы не в тюрьме, но рядом с тюрьмой. Устроили нас в одном дворе, чтобы удобней было при случае посадить. А ты зачем приехал?

Оник объяснил и тут же справился о Маркаре, о Вреже.

Карпис невесело сказал:

— Кажется, похороним тут нашего старика. Видно, Маркар доживает свои последние часы. Идем в аптеку за лекарством — у бедняги сердце совсем отказывает.

Все вместе зашли в аптеку, взяли камфору и вернулись в помещение, где были устроены армяне. Здесь было еще хуже, чем в лагере. Сырая, низкая комната с соломой на полу, с темными окнами под потолком.

Старый Маркар, негласный, но всеми признанный руководитель этой группы скитающихся на чужбине армян, умирал. Он лежал в глубине комнаты у стены. Возле него сидели на корточках Вираб и Вреж. Глаза больного были закрыты, резко обозначились скулы. Когда Оник вошел, все присутствующие поздоровались с ним так, как здороваются с гостями в доме, где лежит покойник. Никто не нарушил скорбной тишины.

Только Вираб вскочил и крепко пожал ему руку.

— Маркар! — нагнувшись над умирающим, проговорил он. — Оник пришел, наш Оник!..

Больной стонал, не открывая глаз.

Оник сел. Нетрудно было понять, что человек, действительно, доживает последние часы.