— Это и есть душегубка. Если пустят газ, через пять минут никого из нас не будет в живых.

Шевчук представил себе, как мучительна смерть в этой железной коробке. Ни вопли, ни мольбы — ничто не поможет. Машина с грохотом мчит по дороге…

Дорога казалась бесконечной. Шевчук, наконец, не выдержал:

— Послушай, Оник! Тебе говорили, на какой машине мы поедем?

Уловив в этом вопросе подозрение, Оник рассердился:

— Ты же дышишь? А если почувствуешь запах газа, скажи мне!..

Больше они не разговаривали.

Наконец, мотор заглох. Айгунян открыл дверцу машины и по-армянски спросил:

— Живы? Вылезайте! Сейчас я отправлю карету назад.

Он поговорил о чем-то с шофером, после чего машина развернулась и укатила. Было видно, что они выехали за город. Неподалеку стояло какое-то больничное здание. Прямая дорога вела отсюда к лесу.

— Вы идите с Врежем, — сказал доктор. — Он знает, где нужно свернуть. Мы последуем за вами.

Вреж двинулся вперед.

Было холодно. По небу тянулись темные, тяжелые облака. На горизонте дотлевал закат.

Дорога была безлюдной. Парни шагали молча. Изредка попадались навстречу одиночные прохожие. Но никто не обратил внимания на заговорщиков. Наконец, они оказались в лесу и свернули с дороги.

Вреж остановился и подождал, пока доктор и Жак догнали их.

— Давайте вперед, ждать нельзя! — скомандовал Жак. — Он пошел первым. Вышли на тропинку, которая вилась меж лесистыми холмами.

В лесу было теплее. Ветер тянул по верхушкам деревьев. В воздухе чувствовался смешанный запах прелых листьев и сырой земли.

Деревья уже оголились, только кое-где еще желтела листва. Под ногами мягко шуршали опавшие листья. Шевчук с удовольствием вдыхал эти осенние запахи.

— Эх, если бы остаться здесь!

Оник не отозвался. В царившем кругом безмолвии чудилось что-то зловещее. На каждом шагу стерегла их опасность, надо было держаться настороже.