— Так точно, господин капитан. Что делать! Жизнь научит всякому ремеслу.

Фукс взглянул на часы, — Оник отнял у них много времени, и Мелик-Бабаян решил:

— Ладно, иди! Будешь моим денщиком.

— Ну что ж!.. Все равно. Работа есть работа. Поваром, конечно, было бы лучше, но если уж я вам так приглянулся…

Вслед за Оником к капитану вошел Гарник. Он тоже оставался долго в канцелярии и вернулся совсем удрученным. Оник отвел его в сторону:

— Что стряслось?

К ним подошел Парванян — он разыскивал Оника.

— Подожди малость, с Гарником что-то приключилось. Ну, рассказывай!..

— Они узнали, что я был радистом и умею говорить по-немецки. Решили отправить в школу командиров.

— Ко-ман-диров? — протянул Оник. — Стало быть, опять расставаться? Нет, погоди, выручим как-нибудь. Я ж теперь правая рука капитана. Уговорю его, может.

— А, может быть, стоит? — сказал Парванян. — Мы должны повсюду иметь своих людей. Как командир он будет нам очень полезен.

— Нет, лучше уж я поговорю с Мелик-Бабаяном, скажу, что ты мне двоюродный брат, что не могу без тебя…

Парванян усмехнулся.

— Погоди! Сначала сам сумей войти в доверие, потом уж обещай свои милости.

— Ты думаешь, я шучу? Ей-богу…

— Помолчи! — отвердевшим голосом заговорил Парванян. — Я повторяю: ты, Гарник, должен согласиться с этим предложением. Разве не ясно, что командир может для нашего дела сделать больше, чем рядовой солдат? И даже денщик — да, да, Оник!.. Мы от имени комитета обяжем Гарника пойти в эту школу. Все!..

2

2

Оника зачислили в штабную роту. Одновременно он обслуживал Мелик-Бабаяна. У капитана была немецкая овчарка, за которой надо было ухаживать. Оник убирал его комнату, ходил за обедом, выполнял разные поручения. Все это он делал хорошо, и быстро завоевал расположение Мелик-Бабаяна.

Однажды Оник принес для него из офицерской столовой обед. Поставив все на стол, он хотел уйти.