Столкнувшись в дверях с Оником, спросил:

— Мотоцикл в порядке?

— Так точно, господин капитан.

— А ну-ка, иди сюда! — Он втащил Оника в комнату.

— Ты знал, большевик, что они собирались бежать?

— Я?

— Да, ты! Отвечай!

— Господин капитан! Я даже не знаю, кто бежал!..

Мелик-Бабаян, нагнув голову, двинулся на него:

— Не знаешь? Врешь!..

— Не знаю, господин капитан.

На губах капитана пузырилась пена. Онику показалось, что он сейчас его ударит. Но капитан цепко ухватил его за плечи и плачущим голосом проговорил:

— Скажи, куда они пошли? Только это… я заплачу тебе. Я должен их схватить, понимаешь? Или меня повесят. Понимаешь?

Оник попытался высвободиться из его рук.

— Говори, говори! Убью!.. — заорал Мелик-Бабаян, хватая его за горло. Оник с силой оттолкнул от себя капитана и выскочил за дверь.

Он обошел несколько бараков, разыскивая Парваняна. Солдат после тревоги распустили, но никто еще не спал. О побеге роты Карагяна было уже всем известно. Повсюду только и толковали, чем завершится это событие. Доброго ожидать не приходилось. Немцы несомненно готовят расправу.

Уже на рассвете десять эсесовцев на мотоциклах въехали в лагерь. Вскоре стало известно, что капитан Мелик-Бабаян, когда его пришли арестовать, застрелился.

Когда Оник узнал об этом, он пошел проверить.

Труп Мелик-Бабаяна лежал на ступеньках лестницы, и офицеры, поднимаясь по ней, брезгливо перешагивали через него начищенными сапогами.

Оник вернулся в свою казарму и натолкнулся в дверях на Парваняна.