— А тебя, Ганс, — усмехнувшись, сказал Карагян, — я назначаю командиром. Веди своих обратно. И передай, кстати, благодарность капитану Мелик-Бабаяну за все те награды, которые он мне посулил. Теперь последний вам приказ: налево — марш!..

Немцы молчаливой кучкой, не оглядываясь, торопливо повернули с дороги в лес.

— Слушайте меня, товарищи! — обратился к легионерам Карагян. — Эта ночь будет трудной для нас. Впереди долгий и утомительный переход. Выдержите?

— Выдержим!..

— Пока они доберутся до места и поднимут переполох, мы должны пройти еще километров десять. Вы готовы?

— Как один! Только укажите, куда идти.

Впервые солдаты Карагяна осмелились заговорить, будучи в строю. Но Карагян даже не сделал замечания. В последний раз он осмотрел ряды, велел всем зарядить винтовки и забрать автоматы, лежавшие в куче посреди поляны.

— Арабян, пойдешь в хвосте колонны! Следи, чтобы никто не отставал. Кому будет трудно — помогайте. Через пять километров нас встретят представители партизанского отряда. Ну, пошли!

Было уже далеко за полночь, когда по сигналу «тревога» был поднят на ноги весь лагерь. Капитан Мелик-Бабаян прибежал в штаб и начал бесноваться:

— Негодяй! Подлец! Большевистский ублюдок! Мерзавец! А-а!..

— Он просил передать вам свою благодарность, — ехидно сказал Ганс.

— Что-о?

Мелик-Бабаян выкатил глаза, — казалось, они вот-вот вылезут из орбит.

— Вы… вы… Вы лжете, сержант Бергман!..

— Спросите любого, тут все подтвердят.

Капитан поднял над головой кулаки:

— Он предатель!..

— Это ясно теперь, — сказал насмешливо Ганс.

Мелик-Бабаян уже позвонил в город дежурному офицеру при штабе местной части, спрашивая, что следует предпринять. Стиснув руками виски и поставив локти на стол, он как бы оцепенел в ожидании ответа. Немцы вокруг него шумно толковали о таком исключительном событии.

— Идите по местам! — мертвым голосом сказал им Мелик-Бабаян вставая. Он тоже отправился в свою комнату.