— Я стараюсь делать для этого все, что в моих силах. — Разрешите идти, господин капитан?

— Будь здоров!

Оник слышал этот разговор. Ну, что за подхалим этот Карагян. Как умеет выслуживаться перед начальством! Вот пошел опять мучить людей!.

Прошло полчаса, час, — Карагян все еще не объявлял тревоги. Скотина! Ждет, когда люди лягут спать. И в самом деле, только после отбоя Карагян поднял роту «в ружье». Сам он стоял у входа в казарму и, как всегда, демонстративно смотрел на свои ручные часы. На этот раз солдаты выстроились быстро. Несколько человек все же запоздало. Карагян выругался и отправил их в конец колонны:

— Я вас научу порядку, мерзавцы!

Он начал по одному проверять выстроившихся легионеров. Кто-то из солдат в спешке обул башмаки на босу ногу и пытался засунуть портянки в карман. Лейтенант заметил это:

— Ты что, у чужой жены ночевал? Четыре шага вперед — марш! Обувайся!..

Бросив ему на плечи портянки, Карагян двинулся дальше.

Вот он опять остановился. У очередной жертвы была не застегнута гимнастерка, и на беднягу посыпалась ругань. Обойдя ряды, Карагян вывел из строя более десятка человек и бросил немецкому ефрейтору, который командовал взводом:

— На два дня в карцер! Остальным слушать мою команду. Рехтс! Форвертс! Бегом!..

Бег начался от самой казармы — прямо по дороге на черневший неподалеку от лагеря лес. Карагян бежал впереди роты. За ним раздавались грузные шаги, слышалось тяжелое дыхание солдат. Сначала лейтенант бежал не быстро, постепенно наращивая скорость, видимо, для того, чтобы люди вошли в темп и колонна не растягивалась. Но вскоре он перешел на широкий шаг. Бежали по мягкой песчаной дороге, вошли под темный лесной свод, над которым призрачно мелькала в просветах полная луна. Уже далеко позади остались немецкие казармы и лагерные бараки. Топот солдатских ног наполнил лесное безмолвие глухим гулом. На небольшой лесной поляне Карагян дал роте короткую передышку. Потом снова раздался его властный голос:

— Строиться!.. Смирно! Шагом марш! — мерный шаг скоро опять перешел в бег.

Вокруг чернел лес, под ногами та же мягкая дорога, которой, казалось, не будет конца. Карагян, задержавшись, пропустил роту вперед и в первый раз солдаты услышали от господина старшего лейтенанта человеческие слова:

— Ну, соколы, держись! Не отставать!.. Что, Арабян, трудно?..

— Так точно, трудно! — ответил запыхавшийся Арабян.

— Держись, соколы!..

О чем думали солдаты, едва поспевавшие за своим командиром?.. Должно быть, о том, — скоро ли кончится пробежка. Впрочем, Карагян не оставлял времени на размышления, и его резкое «Не отставать!» — то и дело подстегивало бегущих.