Он поднялся с кровати и нетвердыми шагами прошел к столу:

— Да-да… Как я раньше не подумал? Не пускай ко мне никого!..

Оник встал в дверях. Всем, кто приходил к капитану, он сообщал:

— Господин капитан пишет письмо фюреру.

И посетители торопливо уходили.

Написав прошение, капитан тут же уехал в город.

3

3

Мелик-Бабаян ждал ответа несколько недель. И, наконец, дождался. Из канцелярии Гитлера пришло извещение, что на его прошение дан положительный ответ, о чем сообщено и фрау Мелик-Бабаян. Капитан возликовал. По этому поводу он задал большую пирушку для офицеров.

На другой день все у Оника спрашивали:

— Что за веселье было у твоего капитана?

— Гитлер разрешил ему жить со своей законной женой. Не шуточное дело: собственную твою жену тебе отдали. Будешь плясать, конечно!..

После этого дня капитан Мелик-Бабаян бросил пить и даже помолодел лет на двадцать. Наконец он обрел свой фатерланд.

В эти же дни в жизни Оника и его друзей случилось долгожданное событие: им удалось наконец связаться с партизанами. Произошло это так. Мелик-Бабаян часто посылал Оника в город по разным делам. Как-то он приказал ему достать ящики для посылок, и Онику пришлось познакомиться со столяром Яновским. Это был умный, приветливый поляк, с которым Оник сразу разговорился по душам. Он навещал его несколько раз и постепенно подружился.

Однажды Яновский из-под полы сунул своему новому другу один из свежих номеров «Правды». А через некоторое время он же познакомил Оника с человеком, который оказался связным партизанского отряда, действовавшего в лесах под Пулавой. Затем Оник устроил встречу представителей отряда с Парваняном. Состоялись переговоры. На предложение принять в отряд группу легионеров партизаны ответили согласием.

— Но лишнего оружия у нас нет, позаботьтесь о нем сами, — такое было поставлено условие.

Было решено поддерживать через Яновского связь, чтобы в тот момент, когда легионерам выдадут оружие, уйти из лагеря. Комитет принял это предложение.

Это случилось в тот же день, когда легионеров приводили к присяге. Строевые занятия были прекращены. Всех армян вывели на площадь, где была установлена трибуна. На нее поднялись: командир легиона майор Кунц и прибывшие из Берлина генерал и два полковника.

Подпольный комитет дал указание: во время чтения текста присяги повторять про себя слова той клятвы, которую каждый давал в Советской Армии. Об этом знали все.

И вот майор Кунц читает: