— Шоколадный, — повторил Вольский.

— Один.

— Ладно уж, один.

Она принесла один шоколадный зефир, и Вольский стал жадно его пожирать, чавкая и тараща глаза.

— Вы животное! Дикое животное! — крикнула Катя.

Впрочем, с явным восторгом.

— Но тебе понравилось.

— Я не скажу.

— Хочешь, спою тебе песню?

— А вы певец?

— Именно.

Он прочистил горло и запел:

— Молчите! — закричала Катя.

— Что такое? Не любишь классику?!

— Борщевиков это пел, мерзавец.

— Борщевиков мерзавец или я?

— Борщевиков.

— Ему правда башку расплющило?

Катя засопела.

— Нет. Я соврала. И про то, что он не мог слово выговорить. Я это выдумала, чтобы утешиться.