Поскольку ее звали Мэри, она предпочла бы исполнить роль Девы Марии, но в школе были еще три девочки с таким именем (называть их по прозвищам было гораздо удобнее, чем говорить «Мэри Д.», «Мэри О.» или «Мэри М.»). Но никто из них не получил главную роль; эта честь досталась Бриджет О’Мэхони. Разумеется, ее мама заказала наряд у портнихи, и, когда Мерри глядела на Бриджет в чудесном голубом платье под цвет глаз, она думала, что на ее месте никогда бы не стала снимать это платье.

Мама тоже пришла посмотреть, и, хотя младенец Пат заглушал своими воплями рождественскую песнь «Тихая ночь», Мерри решила, что она была самой красивой матерью из всех присутствовавших. Румянец вернулся на ее щеки, и, по выражению Джона, она «нарастила немного мяса на костях».

Бобби Нойро не получил роль в пьесе в наказание за драку с Шимусом Дэли. С тех пор Шимус всегда называл членов семьи Бобби предателями и убийцами. Скорее всего, Бобби мог бы отлупить Шимуса до бесчувствия, если бы надзиратель мистер Бирн не растащил их в стороны.

Теперь излюбленной уловкой Бобби по дороге домой стало пропадать за деревьями, а потом выскакивать с криком «Банг!». Он говорил, что расстреливает «черно-коричневых». Мерри не понимала, почему он хочет стрелять по ним – ведь это же просто цвета, верно? Кэти всегда сердилась на него, встряхивая рыжими локонами и ускоряя шаг, так что Мерри и Бобби шли дальше вдвоем и он рассказывал истории о «старых добрых деньках», услышанных от бабушки, где речь шла о какой-то войне.

На следующий день после окончания школьных занятий Мерри в последний раз перед рождественскими праздниками прогулялась вместе с Бобби и вручила ему маленькую открытку собственного изготовления с аккуратно выведенными словами «Счастливого Рождества!». Она сделала это только потому, что вчера, когда все обменивались рождественскими открытками, Бобби не получил ни одной. Хотя он ничего не сказал, Мерри видела, что он расстроился и разозлился.

Когда Бобби увидел открытку, он широко улыбнулся и протянул ей скомканную грязную ленту.

– Она голубая, как твои глаза, – сказал он.

– Огромное спасибо, Бобби, я повяжу ее на Рождество, – сказала Мерри. Потом она побежала домой, а Кэти дразнила ее и посылала ей вслед чмокающие звуки поцелуев.

* * *

По какой-то причине, неясной для Мерри, домашняя атмосфера отличалась от обычного Рождества. Несмотря на бумажные гирлянды, венки из остролиста и рождественские песенки, что-то было не так.

Мерри пришла к выводу, что все это из-за несчастного вида ее родителей. До рождения Пата и визита врача она часто видела, как папа целует маму в затылок или гладит ее руку под столом за ужином, как будто у них был некий общий секрет, вызывавший улыбку. Но теперь они почти не разговаривали друг с другом, и Мерри видела, как пустеет папина бутылка виски, там почти ничего не осталось.