– Миссис Каванаг никого не любила, – с чувством сказала я.

– Разумеется. Но, видишь ли, Мэри, один мой такой визит к Джеймсу изменил всю мою жизнь. Поэтому позволь мне вернуться в Западный Корк, когда все это началось, и к твоему рождению в ноябре 1949 года…

Амброз и Джеймс

Амброз и Джеймс

Западный Корк Ноябрь 1949

35

Отец Джймс О’Брайен проснулся и резко выпрямился. Ему снился плачущий ребенок, и, когда он прислушался, ему показалось, что он слышит детский плач. Ущипнув себя, чтобы убедиться, что он не спит, Джеймс встал с теплой постели, подошел к окну в передней части дома и распахнул занавески. Он никого не увидел на садовой дорожке, хотя ожидал увидеть молодую мать с младенцем на руках, которая пришла за утешением к священнику, потому что не могла справиться с нищетой. Открыв ставни, он наклонился и посмотрел вниз, чтобы убедиться, что перед парадной дверью никого нет, а потом ахнул от удивления. В соломенной корзинке из магазина лежал извивавшийся сверток, закутанный в одеяло. Крики и плач явно исходили оттуда.

Джеймс перекрестился. Младенцев иногда оставляли на крыльце пресвитерианской обители в Дублине, но с ними всегда разбирался отец О’Донован, при котором Джеймс был дьяконом. Когда Джеймс спросил, куда они отправляются, священник лишь пожал плечами.

– В местный сиротский приют. А потом Бог им в помощь.

Дублин был большим городом, и часто случалось так, что девушки по падали в затруднительное положение, но здесь, в тесной фермерской общине, где Джеймс за полгода узнал местные дела лучше самих местных жителей, это было сюрпризом. Он быстро оделся, натянул толстый джемпер, уберегающий от морозного ветра, и мысленно обозрел своих прихожан. Да, среди них было несколько беременных молодых женщин, но все они были замужем и давно смирились со своим положением. Джеймс открыл дверь спальни, прошел по коридору и спустился вниз, его мысли обратились к девушкам-подросткам из прихода.

– Боже милосердный, откуда этот скулеж?

Джеймс оглянулся и увидел своего друга Амброза, который стоял на лестничной площадке в клетчатой пижаме.

– На крыльце оставили младенца. Я собирался внести его в дом.

– Я надену халат и сразу вернусь, – сказал Амброз, пока Джеймс отодвигал засовы и открывал дверь.

Детский плач обнадеживал, так как это означало, что не придется разворачивать посиневшего и безжизненного младенца. Дрожа на холодном ветру, Джеймс взялся за плетеную ручку и поднял корзину.

– Ну и ну, – сказал подошедший Амброз. – Эта посылка может оказаться интереснее, чем все книги, которые я прислал из Дублина.