– Ох, отец…

Мэгги закрыла лицо ладонями.

– Мой младенец отошел к Богу только вчера, поэтому…

– Мне очень жаль, Мэгги. Я должен прийти и прочитать заупокойную молитву над ним. Почему вы мне не сказали?

Когда Мэгги подняла голову, Джеймс увидел страх в ее глазах.

– Пожалуйста, отец! Я должна была рассказать вам, но у нас нет денег на надлежащие похороны. Понимаете, она родилась на месяц раньше срока и испустила свой последний вздох внутри меня, так что… – Мэгги судорожно вздохнула. – Мы… положили ее под дубом на нашем поле, рядом с братом, который умер так же. Простите, отец, но…

– Пожалуйста, – в ушах Джеймса звенело от криков младенца и от того ужаса, о котором только что рассказала Мэгги, – нет надобности просить прощения у меня или у Бога. Я приду на ферму и отслужу мессу о спасении души вашего ребенка.

– Правда?

– Совершенная правда.

– Ох, отец, не знаю, как и благодарить вас за это. Отец О’Мэлли сказал бы, что душа ребенка обречена на адские муки, если он не похоронен на освященной земле.

– А я вам скажу, что, как Божий посредник на земле, я не допущу этого. Значит, Мэгги, у вас есть… молоко?

– Да, отец. Оно приходит так, как будто моя малышка ждет его.

– Тогда… можете ли вы покормить этого ребенка?

– Конечно, могу, но я еще не разожгла огонь в других каминах и не растопила плиту…

– Не беспокойтесь об этом. Я уверен, что мы сможем управиться с этим сами, пока вы позаботитесь о малышке. Да, Амброз?

– Разумеется. Вот, возьмите. – Амброз передал Мэгги ребенка. Мэгги посмотрела на малышку с таким отчаянием, что у него едва не разорвалось сердце.

– Я отнесу ее на кухню и накормлю, – сказала Мэгги, справившись с собой.

– Нет, на кухне слишком холодно, – возразил Джеймс. – Сядьте здесь, на стуле у огня. Дайте знать, когда она насытится.

– Вы уверены, отец? Я…

– Совершенно уверен. Мы обо всем позаботимся, правда, Амброз?