– Будь мужчиной, – всегда говорил его отец, особенно потому, что Амброз был отпрыском англо-ирландской династии, вернее, того, что от нее осталось. Триста лет назад его семья владела половиной Уиклоу и господствовала над массой бедных католиков. Но благодаря филантропическим усилиям его предков они пользовались любовью и уважением. Лорд Листер передал эти моральные идеалы своему сыну, который пошел еще дальше и завещал семейные земли их арендаторам. Эти благодеяния оставили будущим поколениям Листеров лишь громадный особняк и скромные средства на его содержание. Однако эта же щедрость уберегла особняк от сожжения, которого не избежали многие господские дома во время войны за независимость. Отец Амброза и по сей день проживал там. Формально Амброз имел право называться «достопочтенным сэром», как наследник династии, но лишь золотое кольцо с печаткой было подарено ему на двадцать первый день рождения как знак его благородного происхождения. Отец тоже редко использовал свое превосходство, разве что для того, чтобы произвести впечатление на британцев, которые, как он шутил, относились к нему как к «ирландскому землекопу». Амброз всегда хохотал, когда отец возвращался из Англии и рассказывал про это, поскольку, несмотря ни на что, они имели безупречный английский выговор.

Амброз бы совсем не удивился, если бы узнал, что Листер-Хаус заложен по самую крышу. В одиннадцать лет он уже был уверен, что династия Листеров обречена закончиться на нем, поскольку он не собирался жениться. Его мать умерла молодой, оставив сыну значительный трастовый фонд, унаследованный от ее семьи. Пока его отец пропивал остатки семейного наследия Листеров, мать стремилась защитить своего сына. Амброз лелеял мечты о продаже Листер-Хауса какому-нибудь ирландскому нуворишу, сколотившему состояние на войне, и покупке небольшой уютной квартиры рядом с Тринити-колледжем, где он смог бы окружить себя книгами и, что самое важное, оставаться в тепле…

Которого сейчас не было и в помине.

– Ох, как я ненавижу холод… – пробормотал он и повернул к деревне с красивыми пастельными домиками, многие владельцы которых зарабатывали на жизнь торговлей из лавок на первом этаже. Как всегда, католическая церковь возвышалась над деревней; в Тимолиге и его окрестностях не было никого, кто пропустил бы воскресную мессу. Джеймс говорил, что часто оставались лишь стоячие места, хотя скамьи в церкви были рассчитаны на триста человек.

Амброз посмотрел налево, в сторону маленькой протестантской церкви, построенной немного ниже огромного корпуса католической церкви Рождества Благословенной Девы Марии. Здесь, несомненно, до сих пор происходила совсем не священная война. После Разделения, когда Северная Ирландия отделилась от Ирландской республики, не утихал гнев по поводу того, что британские протестанты по-прежнему правят частью острова. Но разве акт Святого причастия не был главным как в католической, так и в протестантской общине?